– Ирина, – голос отца звучал твердо. Мне стало противно: человек был готов принять собственного ребенка в семью лишь с условием, что он разделит его интересы. – Я бы оставил тебя в покое, как и обещал в твои шестнадцать, если бы обстоятельства не заставили меня поступить иначе. Теперь нам без тебя не обойтись. Просто поверь мне.
– Но… особое место, – я не могла подобрать слов, – Я ведь обычная.
– Можешь убеждать себя в этом сколько тебе угодно, но ты и сама прекрасно знаешь, что это не так. Ты – не обычная, хочешь ты того или нет.
– Когда я смогу вернуться домой? – я принципиально считала домом поселок, где выросла, и общежитие, а не особняк родного отца.
– Когда исполнишь свой долг.
Опять темнит! Я резко развернулась, ничего не ответив, и направилась к двери. Ну и пусть темнит. Главное одно: отец дал понять, что когда-то это закончится.
Вечером я засела за книги: решила не терять времени зря, а вооружиться знаниями, какие только удастся раздобыть. В доме отца, несмотря на всю его отвратительность лично для меня, было отличное место – библиотека. Книги были старые, некоторые даже рукописные и в кожаных переплетах. Одни были написаны на современном русском языке, другие – на дореволюционном, некоторые – на других, которых я, к сожалению, не знала. Я изучала фауну Венстании, сидя теперь уже в своей комнате, когда услышала возню под дверью. На цыпочках я подошла поближе и услышала шепот:
– Постучи и позови ее! – услышала я голос Дейва. Он приказывал это явно не мне.
Этот семнадцатилетний болван просто не оставлял меня в покое. Что я ему сделала? Просто неожиданно появилась в его жизни так же, как и он в моей. Однако, кажется, он решил свести меня со свету: постоянно задирал, каким-то образом отключал электричество в моей комнате. Доходило до физического насилия – до того он меня ненавидел – в ход шли: подножки, выдергивания стульев из под моей пятой точки и «случайные» поливания всяческими продуктами питания.
В дверь постучали.
– Ира! – тоненько позвала Жанна.
Я распахнула ее, но не осталась на месте, а отскочила вглубь комнаты. На место, где я только что стояла, выплеснулась красная краска из ведра, подвешенного над входом. Однако в этой схватке победил совсем не Дейв: я так резко открыла дверь, что он не успел отпрыгнуть и поймал ее переносицей. Кровь из его носа хлынула на пол… Не говоря ни слова я, оттолкнула Жанну, от чего та заверещала вступив в лужу краски.
Я побежала, шлепая подошвами кроссовок о паркет: «Как же они достали меня!». Мне хотелось скрыться подальше от разыгравшейся сцены. Жаль, что я не посмотрела за угол и налетела прямо на отца. Он успел смерить меня только уничижительным взглядом, когда за моей спиной показался Дейв со стекающей по рукам до локтей кровью, которыми парень зажимал нос. Когда Дейв захотел что-то сказать, отец жестом остановил и сказал:
– Собирайтесь! Вы отправитесь на вокзал через полчаса.
Мой пыл поубавился, я засунула руки в карманы джинсов и направилась к себе в комнату.
Куда уезжаем? Я даже не спросила. Плевать.
В коридоре я поравнялась с Дейвом.
– Тебе зачтется, Отвергнутая! – прогундосил он и, держась за нос, побежал в сторону ванной.
Глава 2
За окном мелькали елки: они, словно грустные девы, стояли у дороги. Автобус пыхтел, как злой бык. Луна оставляла искрящиеся слезинки росы на траве. Все пассажиры спали, поэтому в машине выключили свет. Не спали только я и какой-то парень на заднем сиденье, который тихо что-то жевал. Я сидела, прислонившись головой к сиденью, у водителя играла блатная музыка. Под автобусом, тихой и упрямой лентой тянулась дорога.
Ох, сколько же возмущения было со стороны Жанны и Дейва по поводу того, что мы отправимся в это загадочное место на автобусе. Однако отец сказал, что мы не должны привлекать лишнего внимания. Странная отмазка, конечно. Похоже, у него просто закончились рубли и не получилось заказать картеж с мигалками. Я усмехнулась своим мыслям.
Я сидела одна на двух сиденьях, но сейчас почувствовала, что ко мне кто-то подсел. Я повернулась. Рядом со мной образовался парень лет двадцати, он смотрел на меня в упор.
– Тебе чего? – не очень-то вежливо спросила я. (Похоже, вежливость вообще не была присуща Гончаровым). Однако меня можно было понять: он выскочил как черт из табакерки.