«Наверное, – подумала я, – Она и ее коллеги думают, что мы – студенты, а это непонятное мероприятие – какой-то выездной семинар».
Подтвердить эту догадку было некому: Зак, Дейв и, чуть позже присоединившаяся к нам, Жанна не подходили для душевного разговора, а у работницы лагеря, наверное, спрашивать что-то не было никакого смысла.
Во время нашего молчаливого пути Зак, выглядевший, как металлист перепутавший лагерь с клубом, бросал на меня любопытные взгляды.
Наверняка пялится на мой свитер!
Я одернула край желтого свитера в динозавриках, торчащего из-под парки.
Наконец мы остановились перед дверью с табличкой «Директор». Когда мы вошли в кабинет, мы увидели, сидящую за массивным столом. К ее рубашке был прикреплен бейдж «Директор. Попова Юлия Михайловна». Недалеко от нее, на кожаном диванчике, вальяжно расположилась другая женщина.
Ее лицо было оттенка молока, а волосы такие черные, что, казалось, не отражали свет. Я не смогла не отметить, что она очень красива: уже не юна, но элегантна. Черты ее лица были тонкими и словно бы хищными. На ней было надето фиолетовое платье до колен, оно обтягивало стройную фигуру, а тонкую длинную шею украшало массивное колье из черных камней. Незнакомка напоминала жену миллионера и от того казалась чем-то инородным в этом постсоветском кабинете.
– Здравствуйте, молодые люди, – поприветствовала она.
– Здравствуйте, – эхом повторила директор. И тут я заметила кое-что странное, то, что не давало мне покоя с самого прибытия в лагерь: глаза директрисы и ее помощницы были стеклянными и равнодушными. Они что, заколдованы?
– Мне очень приятно принимать ваше посвящение! – пропела мелодичным и чуть сиплым голосом незнакомка в фиолетовом. Она сверкнула темными, почти черными глазами. – Меня зовут Офелия. Ваш отец прибудет вечером. Как вас зовут? – она поднялась и подошла к нам ближе. – Всех знаю, кроме одной из вас, – ее пронизывающий змеиный взгляд остановился на мне, – Но и о тебе я слышала… – она начала медленно прохаживаться по комнате, сплетя пальцы на животе.
– Я Дейв Гончаров, – первым представился брат.
Офелия лучезарно улыбнулась.
– Жанна Гончарова, – слащавым голосом произнесла сестра, видя радостную реакцию на фамилию Гончаровых.
– О, погодки Гончаровы! – она стрельнула глазами в Зака.
– Зак Винберг. Смотритель, – он подошел к Офелии и поцеловал ее протянутую руку. Очевидно, они были знакомы ранее.
– Ты, – она повернулась ко мне.
– Ирина Гончарова, – я не выдержала ее взгляда и уставилась в пол, покрытый рваным линолеумом.
– Чего и требовалось ожидать… – я посмотрела в глаза Офелии и увидела, что она улыбается. Ее вздернутый носик был напротив моего, и стояла она слишком уж близко. – Так похожа на отца…
Я просто хотела убраться подальше.
– Ладно, – она отстранилась и уперла руки с наманикюренными ногтями себе в бедра. – Пока что можете сходить в столовую. Вы, наверное, хотите позавтракать. Сейчас Елена, - она указала рукой на помощницу директора, - Отведет вас в ваши комнаты, оставьте вещи, а после – отправляйтесь есть, - это было не предложение, а приказ. - Посвящение пройдет вечером. А теперь до свидания!
Директриса выбралась из-за стола и, пройдя по кабинету и цокая каблуками, открыла дверь, приглашая нас выйти.
Я, заметив, что все уходят, выскочила за дверь. Мне было все равно, куда меня уведут. Главное для меня – находиться подальше от этой странной женщины, источающей угрозу, скрытую за любезностью.
В комнате, находившейся все в том же корпусе, я быстро привела себя в порядок в собственной ванной и оставила сумку, оставив только часы, которые дал мне Мартин.
Весь путь от кабинета до комнаты и от комнаты до столовой, находившейся в отдельном одноэтажном здании, никто ко мне не приставал, что уже было облегчением.
Столовая была совершенно обычная: белая кафельная плитка, прилавки с продуктами. Наверное, это все-таки был детский лагерь, пустовавший осенью без посетителей, отправившихся в школу. Еды было немного, что лишний раз убедило меня в том, что других посетителей здесь нет. Однако выбор был большой: тучная повариха предложила два вида каши, тосты с маслом и яичницу. Я не стала мелочиться: взяла порцию овсянки, глазунью с хрустящими полосками бекона и пару тостов, по которым помимо масла размазала еще и мед. Ожидая, пока капучино приготовится в кофемашине, я озиралась, боясь, что Дейв опрокинет мне что-нибудь на голову. Однако ко мне подошел не он, а сестра. Она вытаращила глаза, взглянув на мой поднос.