«Будь неладен мой бывший шеф» дикой кошкой зашипела я. Ведь спокойно проработала у него пять лет. Он устраивал меня как работодатель, я устраивала его как работник. И когда до нового года остаётся всего ничего, он мне заявляет: «Ольга, буду с вами откровенен. Мне надоели молоденькие пустышки однодневки. Иногда хочется поговорить, почувствовать тепло и уют. И вы, кстати, вовремя зашли в кабинет, расставляя всё на свои места. Я предлагаю вам место моей постоянной любовницы, НО…. при этом без особых обязательств, можете помимо меня встречаться ещё с кем-нибудь. При условии, что по первому зову вы бежите ко мне». Стоит, со счастливой улыбкой и ждёт, что я брошусь сразу же в его объятия.
Однако, мой кислый вид ему совершенно не понравился, поэтому мне поставили ультиматум: «Сегодня я уезжаю отдыхать и вернусь только после новогодних праздников. И тогда… — я уловила усмешку в его голосе, — мы всё подробно обсудим».
Зная характер шефа, я пришла в уныние. Есть два варианта для меня: соглашаться или увольняться. Что-то доказывать с пеной у рта и пытаться объяснять бес-по-лез-но.
Нервно дожидаюсь его ухода и бегу прямиком с заявлением об увольнении в отдел кадров. Хорошо хоть там знакомая работает, сразу всё оформила без расспросов и заморочек.
Мысли снова вернулись к Саше. В голове совершенно всё запуталось. «Что делать? Как вести себя?» Решила действовать по обстоятельствам.
Встречаться с ним хотя бы до обеда не хотелось. Я была совершенно к этому не готова и мысленно молилась, чтобы он не вышел из своего кабинета, не позвал с каким-нибудь поручением иначе придётся идти к нему. Сижу и смотрю на свои руки. Они трясутся, как у алкаша. Сердце стучит, в ушах звон, во рту пересохло, спина ровная, словно проглотила швабру.
—Таааак, — недовольно прошептала я, — Такими темпами я выдам себя с потрохами.
Зазвучал телефон. Мигнула кнопка, оповещая что идёт звонок по внутренней связи от шефа. Перевожу звонок на громкую связь, и слышу: «Ольга Дмитриевна, принесите мне отчёт по последним трём месяцам» отключился.
Я встала подошла к шкафу, где находились документы, нашла требуемое и… вернулась на своё место. Не могу. Помимо трясущихся рук прибавились ноги. Спотыкалась на ровном месте. Пока дошла до стола, чуть нос себе не расквасила. Я сидела, уговаривая себя: «нужно просто встать и отнести» одновременно сверля взглядом дверь шефа.
И когда эта самая дверь открывается, я от неожиданности зачем-то залезаю под стол. Зачем я это сделала сама не поняла, но опомнилась только сидя на корточках в неужобной позе. Возле моего стола остановились дорогущие ботинки с идеально отглаженными стрелками.
— Вам там не тесно, Ольга Дмитриевна? Может мне присоединится к вам? Глядишь и отчёты обнаружатся, — показалось, или и он впрямь насмехается надо мной?
Я судорожно сглатываю и выдаю:
— Здрасьте…. Александр… Олегович — (этот унизительный писк, мой голос?) вылезая, я ещё умудрилась треснутся головой настолько сильно, что у меня искры перед глазами засияли. Стою с закрытыми глазами, приходя в себя. Звёзды перед глазами вроде прошли.
Открываю очи и вижу его взгляд, устремлённый в район моего декольте. Брови шефа—Саши уже наверху, наглядно демонстрируя степень его удивления. Затем лицо шефа стремительно меняется, становясь жёстче. Желваки на скулах ходят ходуном, тело напряжённое. Видно, что он сдерживает шквал эмоций. Прослеживаю за его взглядом и вижу свою блузку с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами. Из прорези виднеется кружевной лифчик. Это он сейчас что обо мне думает?!
Сглатываю, отворачиваюсь и трясущемся пальцами пытаюсь застегнуть эти проклятые неподдающиеся застёгиванию пуговицы. Кажется, эти пуговицы я сейчас выдеру с корнем, но так и не застегну.
— Ты совершенно не изменилась. Также краснеешь, когда волнуешься и становишься нерасторопной.
Меня разворачивают и отводят руки в сторону. Когда его тёплые пальцы касаются моей кожи на руках я вздрагиваю, отвожу взгляд. Находиться так близко к нему, почти касаяться телами, это так невыносимо. Он молча застёгивает мои пуговицы.
— Теперь дай мне то, что я просил, — говорит очень спокойным голосом.
Руки у меня предательски дрожат, поэтому не удивительно, что папки полетели на пол, когда я стала брать их со стола и мне пришлось ползая собирать их.
Саша, скрестив руки на груди, мрачно наблюдает за мной несколько минут. Затем я слышу удаляющиеся шаги: