«Как не заметай мусор под ковёр, ощущение грязи и беспорядка никуда не денется…»
Я решаю принять душ, пока стирается рабочая форма. Под горячими струями воды тело медленно расслабляется. Воспоминания о Матвее, заставляют мои руки блуждать по телу. Перед глазами возникают то его широкие плечи, то крепкий пресс, слегка смуглая кожа, его эрекция.
«Как же я хочу его… Это невыносимо…»
Не имея возможности сказать ему об этом прямо сейчас, я посылаю ему свои мысли сквозь пространство.
«Знал бы ты, как сильно я хочу тебя… Никого и никогда я так не хотела… Даже своего жениха… Это не просто влечение тела… но влечение души. Желание слиться с тобой, раствориться в тебе… Может, я наивная дурочка и жизнь опять припечатает меня лицом об асфальт. Но я хочу быть с тобой, сколько это возможно».
Я не замечаю, как ласки под эти мысли доводят меня до финиша. Тело трепещет от желанной разрядки, но это не то, что может подарить мне этот мужчина, сомнений нет.
«Как дожить до утра?» — пульсирует в голове надоедливая мысль.
Этой ночью мой сон больше похож на медленную варку в адском котле. Навязчивые тревожные мысли сплетаются с болезненными ощущениями в теле от нереализованного желания. Да ещё и голова болит после удара.
Утром я просыпаюсь с неприятным ощущением полного провала, будто всё безвозвратно потеряно. Меня одолевают мрачные мысли, а боль в теле становится вполне ощутимой.
«Да что со мной?»
Правда о твоём состоянии вскрывается в туалете. Кровь на туалетной бумаге всё объясняет и боль, и ощущение тревоги.
«Серьёзно?! Почему именно сегодня?! Да что за хрень? Вас не должно быть сейчас, проклятые месячные!!! Как же я ненавижу вас!»
Мрачнее тучи я иду на кухню и делаю себе кофе. Живот ноет, кусок горло не лезет, а на подбородке красуется прыщ.
«Отлично, Алина, даже твоя матка против тебя».
В тяжёлых мыслях, я собираюсь на работу, в надежде, что обезболивающее скоро подействует.
«Быть женщиной — полная херня…Теперь мне надо париться в этой рубашке и чёрных джинсах, чтобы быть спокойной на счёт собственного зада…»
Я решаю ехать на машине, хотя не очень люблю водить. Но обливаться потом в общественном транспорте совсем не хочется. Ездить по утренним пробкам, конечно, то ещё удовольствие. До работы я добираюсь в полном раздрае и готовая убивать.
Но заметив знакомую фигуру у входа в клинику, я чувствую прилив радости. Его волосы собраны в элегантный пучок, торс обтянут тёмно-синей футболкой поло, от такого аппетитного вида мой рот буквально наполняется слюной. Оскар чует меня издалека и подаёт голос, виляя хвостом. Лицо Матвея сразу оживляется, когда он понимает, что я близко.
— Что это за сюрприз с утра?
— Прости, я не мог терпеть до вечера. Ведь мы даже…
— Не обменялись телефонами…
— Я еле дожил до утра…
— Я тоже…
Возвращение в его объятия похоже на воплощение мечты.
— Прошу, только не пугайся моей навязчивости… Я не буду тебя преследовать, как придурковатый маньяк…
— Тут, скорее, тебе нужно опасаться. Ты рискуешь оказаться в моей мёртвой хватке.
— А можно прямо сейчас? — Матвей широко улыбнулся.
Я сильно сжимаю его обеими руками, но он недвижим как скала.
— Кажется, ты сломала мне пару рёбер, — кряхтит он наигранно. — Дашь мне свой номер?
— Будешь звонить и дышать в трубку? — спрашиваю притихшим голосом, прижимаясь к твёрдой мужской груди.
— Ты видишь меня насквозь…
Я вбиваю свой номер в его контакты и спрашиваю:
— Как подписать?
— Все прозвища в моей голове прозвучат по-маньячески…
— Как например? Новая жертва?
— Нееет… Что-то вроде — сладкая девочка, нежная малышка, милая крошка…
— Звучишь как педофил… Ты в курсе, что мне уже есть 18?
— Да, это мерзковато, согласен.
— Окей, тогда буду просто Алина…
— Как подпишешь меня?
— Не знаю даже. Мистер Биг?
— Ты сейчас не о росте?
— Нееет…
Он прижимает меня сильнее и я чувствую на животе давление от его выпирающего достоинства.
— Любишь сальные комплименты? — иронично бросаю я.
— Просто рад тебя видеть… Встретимся вечером?
— Да, но это кино будет без постельных сцен…
— Я не прошёл кастинг?
— У меня месячные…
— Если ты не заметила, я немного подслеповат… Видом крови меня, не напугать…
— Ох, ладно, посмотрим… Но, если нет, то нет. Ладно? — мне одновременно неловко и смешно от этого диалога. С Матвеем так легко говорить о таких не слишком популярных вещах.