— Если я сделаю эту грёбаную операцию, ты перестаешь рисковать здоровьем? — тихо спрашивает Матвей.
— Бро, я наверное никогда не перестану рисковать… Но ринг оставлю. В этом просто не будет смысла. Я не фанатею от того, как меня пи*дят…
— Ладно… Я соглашусь, гипотетически… Но ты скажи? На ринге ты сколотил шесть лямов?…
Макар ищет ответ в моих глазах. Я поднимаю палец вверх.
— У меня есть примерно пять лямов… Ещё один лям можно найти. Я пошарю по фондам, нароем я думаю…
— Это пи*дец. Ты не представляешь, какой ты геморрой на моей престарелой заднице, — с болью в голосе усмехается Матвей.
— Круто, для брата я всего лишь боль в очке… Прости что небо копчу, х*ле…
— Не мели чушь…
— Ладно, гости дорогие… Не пора ли вам уёбывать? Я буду топить еб*ло, — ненавязчиво просит нас уйти Макар.
— Вот уродец! — мягко рычит Матвей.
— Кстати, Линча, классные тефтельки, — Макар трогает свою грудь пальцами, там где под рубашкой соски. — И эти тоже…
Матвей делает замах чтобы дать ему оплеуху.
— Эй, бро, у меня сейчас в башке кисель… Не забывайся…
— Ладно, сучёныш, живи пока! Мы пошли.
— Линча, спасибо что заглянула… И за обед, тоже… Ты заходи без этого, если что….
И опять этот обжигающий взгляд, от которого хочется поскорее скрыться. Глядя на Макара, дерзкого, бескомпромиссного, упёртого несложно представить, о чём говорил Матвей когда вспоминал себя до операции.
— Пока, Макар, выздоравливай скорее, — тихо прощаюсь я.
— Даже не обнимешь калеку? Может прижмёмся сисечками? — даже с расквашенным носом он не растерял своей дурацкой харизмы.
— Так, всё… Пошли, Алина, иначе я ему ещё одно сотрясение сделаю…
— Эй, ты, у меня не просто сотрясение. У меня травма головного мозга.
— Странно, что он у тебя вообще есть. У тебя же жопа вместо башки, — язвительно замечает Матвей.
— Ах ты с*ка!..
Мы успеваем выйти за дверь, когда в неё прилетает подушка.
Уже в коридоре Матвей обнимает меня и шепчет:
— Спасибо, что ты со мной. Ты мой ангел…
— Да ну? прекрати, — чувство вины терзает меня, так не хочется врать ему.
— Нет серьёзно… Ты появилась как добрый знак, как раз когда мне сообщили, что зрение может быть восстановлено. Я к тому времени уже свыкся с мыслью, что мне и так нормально, — он делает паузу, чтобы сглотнуть. — Но Макар прав, мне нужно видеть тебя… Не только сердцем…
Обнимаю его, едва сдерживая слёзы. Он согласен, половина дела сделана.
ГЛАВА 23. ДЕЛЬФИН И РУСАЛКА
Неделя проходит незаметно. В сумасшедшем круговороте — работа, дом, квартира братьев, больница. Готовлю обеды для Макара и передаю ему вкусняшки каждый день. Но не могу решиться зайти к нему. Меня одновременно гложет чувство вины, за то, что мы так больше и не пришли навестить его. Но Матвей, всё ещё не остыл, и не желая больше ссор он просто бойкотирует Макара.
Перед выходными получаю сообщение с незнакомого номера: "Меня выписывают сегодня".
Дрожащими от волнения руками нажимаю кнопку дозвона. Трубку берут после первого же гудка.
— Ну привет… Думал, ты будешь игнорить меня, — за желчью и сарказмом Макара слышна уязвимость.
— С чего вдруг? Привет…
— Почему ни разу не приехали?
— Матвей ещё злится на тебя…
Пауза.
— А сама? — говорит чуть хрипловатым приглушённым голосом.
— Это неуместно, Макар…
— Проведать поломанного друга — неуместно?
— Это могло бы вызвать подозрения.
— Подозрения в чём? — не унимается парень.
— К чему ты клонишь? — спрашиваю в лоб, надоели эти игры.
— Ты это… Сможешь забрать меня сегодня? Надо будет… Перетереть по нашей теме…
— Кхм… Ладно. Во сколько заехать?
— Обход до двенадцати часов обычно, должны отпустить меня. Где-то в пол первого сможешь?
— Заеду, у меня окно с двенадцати до двух.
— Я это… Не сильно напрягаю тебя? — удивительно слышать такое от человека, который постоянно напрягает всех вокруг себя и особо не переживает по этому поводу.
— Нет. Всё нормально, я как раз на машине.
— Соскучилась? — да он, похоже, издевается.
— Да хватит! Всё давай, буду в пол первого.
Сбрасываю звонок и понимаю, что рука вся вспотела от волнения.
"Почему я так реагирую? Что за фигня со мной творится?"
Но ответ очевиден, как бы я не избегала его. Это та же самая химия, которая возникла у меня с Матвеем в день знакомства. Они настолько похожи и внешне и своей необузданной энергетикой, харизмой и природным магнетизмом. В Макаре я вижу его брата, только девять лет назад — дикого, неукротимого, несломленного. А дурацкий юмор и вся эта юношеская бравада делают его ярким и притягательным.