Нужно будет при первой же возможности объясниться с ним. Ведь Матвей не просто интрижка, это моя родственная душа. Только так можно объяснить эти чувства почти с первого взгляда. И я хочу провести с ним… Да, я хочу провести с ним свою жизнь… А для Макара я как раз та самая оболочка, на которую и клюют все мужчины. Но… Этот его взгляд… Как же я хочу, чтобы когда-нибудь так на меня смотрел Матвей… И мы с его братом сделаем всё возможное, чтобы это случилось.
Подъезжаю к больнице и уже издалека вижу этого татуированного великана, он машет мне рукой. Сев в машину, он будто заполняет собой всё пространство и вбирает весь воздух, меня вдруг охватывает паника.
— Привет малыха! У меня тут пакет с контейнерами. Кину назад?
— Привет… Ага, кидай.
Он чуть наклоняется ко мне, чтобы забросить пакет на заднее сиденье и меня накрывает волной жара от его тела.
"О, Боже… Это будет не так то просто…"
— Ты чего так напряглась? Я что воняю? — Макар с беспокойством обнюхивает свою футболку.
— Да нет, всё нормально…
Он несколько секунд в упор смотрит на меня, вижу это боковым зрением, и выдаёт.
— Ты запала на меня…
— Что за бред? — стараюсь сделать невозмутимый вид, внимательно глядя на дорогу.
— У тебя щёки красные… Ты запала сто пудово, — голос его полон самодовольства.
— Давай ближе к делу, а то пойдёшь пешком.
— Ближе к делу, в смысле? Перепихнёмся по-быстрому?
— Слушай ну хватит! Уже не смешно, — рявкаю я, сильнее, чем требовалось.
— Воу, воу, систр, палехче! Это рофл, — он поднимает руки в жесте капитуляции. Никогда не могу понять шутит он или говорит серьёзно.
— Рофл, херофл… Ты задолбал…
— Блин, прости… Это шутка была…
Делает паузу.
— Но только если что, то я за…
— Ну какой же ты придурок, — не могу сдержать смешок.
— Придурок с большим членом…
— И маленьким мозгом, — парирую я.
— Но с большим членом, — не унимается малолетнее чудовище.
— Да ёптвоюмать, Макар, ты можешь не говорить о своём члене хоть пять минут? — смех уже не сдержать.
— Наверное нет, видела бы ты его, — многозначительно поигрывает бровями.
— Мне хватает члена твоего брата, — пора заканчивать этот странный флирт и вернуть его к реальности.
Пауза.
— У вас всё по настоящему да? — бросаю на него взгляд, он выглядит смущённым, так непривычно.
— Не знаю, я надеюсь, — тихо отвечаю я.
— Ты не передумала на счёт денег? — от резкой смены темы мне как-то не по себе.
— С ума сошёл, нет конечно, — восклицаю я, стараясь сохранять внимание на дороге.
— У меня есть примерно лям, плюс-минус. Но, я думаю, ещё один лям мы найдём…
— Не хотелось бы застрять на этом моменте… Если что, я возьму кредит.
— Слушай, ты или святая или тупая, — от его грубости у меня порой голова кругом.
— А ты просто тупой, да? Что за вопросы?
— Резонно, — он смеётся. Эти перепады настроения так бесят и интригуют одновременно, будто я на каком-то дурацком аттракционе и не могу сойти. — Но ты скажи мне, реально такая любовь у вас? Вы с ним сколько? Неделю? — продолжает он совать свой нос не в своё дело. — Ты ведь его совсем не знаешь…
— Если ты собираешься меня отговаривать, можешь сразу выйти из машины, — резко отвечаю я, сжимая руль.
— Не собираюсь, я хочу быть уверен, что ты не дашь заднюю… Ты не представляешь сколько раз жизнь окунала нас головой в дерьмо… Он рассказывал тебе про Аделину?
Имя другой женщины проходится бритвой по моему сердцу, вскрывая старые шрамы.
— Нет, — сухо отвечаю я, стараясь не выдать свою ревность.
— Это его бывшая крашиха… Сука редкая… Придушу, если увижу, — опять смена настроения, он как весеннее небо, что не может определиться с погодой.
— А что она сделала? — робко спрашиваю я.
— Они вместе собирались лететь в штаты, делать карьеру и всё такое. И эта пиздень свалила туда сама, бросила его здесь, — краем глаза замечаю, как сжимаются его кулаки.
— Не знаю даже, что сказать…
— Да что сказать, пидорша она… Видела бы ты его тогда… Он сутками лежал на диване, бухал и втыкал куда-то в пустоту. Даже телек не смотрел… Вернее, не слушал, — делает паузу, чтобы сглотнуть комок в горле. — Я хуй его, что творилось у него в башке… Они были вместе со спортивной школы, кажется, она занималась синхронным плаванием. У неё была погремуха — Русалка, а у него — Дельфин.