Спустя некоторое время, выезжаем за городскую застройку, вокруг малоэтажные дома частного сектора, поля и посадки.
— Куда мы едем? — решаюсь я спросить.
— В лес конечно, подальше от свидетелей. Я накормлю тебя, чтобы усыпить бдительность. А потом ты отдашься мне на заднем сиденье…
— Не смешно, — хмуро отвечаю я.
— Конечно не смешно… Но так могло бы быть, учитывая твою шлюховатость и тупость, — бесцеремонно заявляет наглец.
— Ля ты крыса!.. Я не шлюха! — мне уже надоело выслушивать оскорбления в свой адрес, хочется зарядить ему по наглой морде.
— На счёт тупости ты согласна? — усмехается он.
— Ладно, а если без шуток, куда едем? — решаю пропустить его колкий вопрос мимо ушей.
— Мы почти приехали, — он останавливает машину у кромки леса, рядом с небольшой тропинкой уходящей в деревья. — Всё, идём. Оскар, на выход!
— Что за шум? — спрашиваю я, прислушиваясь. — Похоже на водопад…
— Сейчас увидишь, — с загадочным видом обещает Макар.
В какой-то момент деревья расступаются и моему взору открывается широкая река и плотина. Потоки воды с шумом обрушиваются высоты вниз, вздымая облака брызг, в которых солнечный свет создаёт радуги.
— Ого! — от масштабов картины и необыкновенной красоты захватывает дух.
— Да, круто… Скажи, — в его голосе слышны какие-то незнакомые мне нотки. — Что стоишь? Падай, — привычный мне Макар быстро возвращается.
Он садится прямо на край плотины, свешивая ноги за ограждение.
— Я боюсь, — и я не вру, от такой высоты у меня поджилки трясутся.
— Что за тухлая жизнь у тебя? Всего боишься, — с презрением фыркает парень.
— Ладно, я попробую, — не желая снова стать объектом насмешек, я решаюсь побороть страх и присесть рядом.
Отдаю шаверму Макару, а сама пытаюсь присесть на край, так чтобы не улететь прямиком вниз. В этот момент порыв ветра поднимает моё платье выше, чем хотелось бы.
— Твою мать! — вскрикиваю я, стараясь прижать воздушную ткань, которая парусом вздымается вверх.
— Заебись пейзаж, — Макар покатывается от смеха, даже не пытаясь отвернуться.
Хватаю платье руками, и заталкиваю ткань между ногами, Макар же во всю глотку орёт в сторону реки.
— Спасибо, ветер, бро, это было охуенно!!! — обрывки слов эхом отражаются от обрывистых скал.
— О Господи, ты как ребёнок, — ворчу я, усаживаясь удобнее.
С сердитым видом выхватываю у него из рук шаверму, и аккуратно раскрываю пакет.
— Зачётные труханы, но зря стараешься, этот слепой пень всё равно не заценит, — эти мерзкие слова звучат от него как комплимент.
— Ну хоть ты заценил, — ехидно бросаю я.
Думает секунду, а потом одобрительно кивая, откусывает шаверму.
— Ещё как…
В какой-то момент понимаю, что страх высоты пропал, и я спокойно болтаю ногами, сидя над пропастью.
— Смотри, какая яркая радуга, — тихо говорит парень, указывая мне, куда смотреть.
Косые лучи солнца, клонящегося к закату, схлестнулись в шуточной борьбе с брызгами, рождая радугу.
— Да, класс, их здесь так много, — я показываю на несколько небольших разноцветных полосок в разных местах.
— Я когда был пиздюком, услышал от кого-то, что там где начинается радуга зарыт клад. И, прикинь, я струячил на велике пока не вспотел до трусов, как долбаёб… Но так и не нашёл её конец, — заливается низким грудным смехом.
В этот момент он выглядит на свой возраст, а не старше, как обычно.
— Все дети верят в чудеса, — улыбаюсь я.
— Ты тоже верила? — Макар явно настроен поговорить по душам, мне надо воспользоваться моментом, чтобы сблизиться с братом близкого мне человека.
— Я верила, что стану врачом и создам таблетку от всех болезней…
— Хм… Но ты выросла и теперь моешь собакам жопы, — даже тут он не упускает возможности меня уколоть.
— Да, — грустно вздыхаю я.
— Жизнь — боль, — он копирует мой вздох, но мне плевать.
Некоторое время мы молча жуём, болтая ногами над пропастью, и поглощая ароматную сочную шаву.
— Ну что, как шаверма? Ты уже готова? — ухмыляется он, комкая свой бумажный пакет.
— К чему? — простодушно спрашиваю я.
— Принять мой гигантский член? Ноги уже раздвигаются? — он злодейски выгибает бровь.
— Ах ты ж… — у меня приличных слов нет, чтобы ответить на такое хамство.
— Ну, скажи! Скажи! — глумится негодяй.