— Он бы гордился тобой…
— Эммм… Ладно, проехали… Сделать тебе чего-нибудь горячего? Или может… Пивка ляснешь?
— Нет уж, давай лучше чаю…
На кухне меня встречает непривычная чистота. Многолетний слой грязи на стенах исчез, даже чайник сияет хромированными боками.
— Просто… Фантастика! — восхищаюсь я.
— Ой, ну хватит. Конечно у нас был срачельник… Я вызывал клининг, они тут всё вылизали…
— Круто… Стало очень уютно.
Он протягивает мне большую чашку с ярким рисунком.
— Чай с молоком и ебейшей кучей сахара, как ты любишь…
— Спасибо…
Пока я тихо пью чай, и медленно согреваюсь, парень смотрит в окно на ночную улицу, прислонившись плечом к откосу.
— Как он? — задумчиво спрашивает Макар.
— Лучше чем я… Отвезла его в клинику утром. И весь день слоняюсь, как потерянная…
— Теперь ты в моей шкуре, — вздыхает Макар.
— Прости меня… Я не думала, что ты настолько привязан к нему…
— Прикинь…
— Такая пустота внутри… А ещё и дня не прошло…
— Веришь, я думал, это пройдёт со временем. Бухал, ебался до мозолей на члене… Опять бухал… Опять…
— Не продолжай, я поняла…
— В общем, всё хуйня… Без братишки… Всё полное очко…
— Почему ты не приезжал к нам в гости? К себе не звал?
— Блять, ну вот опять ты начинаешь, — на лице в Макара заиграли желваки.
— Ну что не так? — развожу руками в недоумении.
— Ты или реально дура, или прикидываешься, — сердито бросает Макар, опять отворачиваясь в окно. — Когда я рядом с тобой, меня просто шторит… Я не могу это контролировать, — сцепив зубы говорит он. — Мне мало быть братом твоего парня… Не понимаешь? Нет? — он переводи глаза на меня, сердце начинает биться всё чаще. — Смотреть, как ты разгуливаешь по дому в его футболке, и светишь своей задницей… Представлять себе, как я имею тебя во все дыхательные и пихательные, и ходить улыбаться? — он опирается руками на столешницу, которая является сейчас единственной преградой между нами. — Как, твою мать, я должен это выносить?
— Но я…
— Только не говори, что ты не знала… Ничего не понимала… Я тебе прямым текстом говорил…
— Я думала, это шутки… Стёб…
— Да уж, ты и правда дура, — он отходит, и сплёвывает в раковину.
Достаёт сигарету из пачки и закуривает прямо на кухне, выдувая дым в форточку.
— Будешь? — протягивает пачку в мою сторону.
— Нет…
— Ну и хрен с тобой, — глубоко затягивается, прикрывая глаза.
В воздухе повисает гнетущее молчание.
— Что же делать? — нарушаю я молчание.
— Ебу я что делать? Меня спрашиваешь? — он горько усмехается. — Девушка из моих влажных фантазий влюблена в моего брата… Самого близкого человека в этом ебаном мире, — он издаёт сдавленный звук, похожий на вой. — Что же делать? Сука… Я думал вскрыть себе вены… Вот что…
От шока я не могу сделать вдох, неужели он и правда думал о самоубийстве.
— Не делай такие глаза… Я не суицидник… Мне лучше сдохнуть от кулака или ножа, разбиться об столб в тачке… Чем так..
— Боже, что ты такое говоришь? Как мне жить теперь с этим? — горько спрашиваю.
— Ну прости, что облегчился тебе в уши, — он садится за стол рядом со мной, и крутит пальцами мою кружку.
— Чай остыл… Подогреть? — грубо спрашивает он.
— Не надо, я уже пойду, наверное…
— Никуда ты не пойдёшь. Оставайся в его комнате. Я тебе нихуя не сделаю… Не ссы, — он тушит окурок в пепельнице с таким остервенением, будто это он виноват во всех бедах.
И выходит из кухни, оставив меня одну в звенящей тишине. Нахожу его в гостиной на диване в обнимку с Оскаром. Пёс лежит в его тёплых объятиях, довольно прикрыв глаза, и виляет хвостом. Макар нежно почёсывает его по макушке.
— Слушай. Прости за это… Не надо было, — говорит Макар.
— Нет, всё правильно. Нам давно надо было поговорить. От того, что я скажу тебе не станет легче, — делаю вдох, в груди боль. — Но я хочу, чтобы ты знал. Твои чувства не безответны… И я… Тоже испытываю что-то к тебе…
Макар с грустью смотрит мне в глаза, не издав ни звука.
— И если бы всё сложилось иначе… Возможно, — продолжаю я.
— Не напрягайся… Ничего бы не было. Мы бы даже не пересеклись. Ты и такой отброс, как я…
— Ну пожалуйста, ты рвёшь мне сердце…
— А моё уже в хлам…
Мне так хочется обнять его, погладить его жёсткие короткие волосы, вдохнуть его запах, взять его ладонь в свои пальцы.
— Что уж говорить… Всё, как есть, — вздыхаю я.
— Всё равно спасибо, — благодарит парень.
— За что?