Покорно выполняю все его указания. Мою машину, к счастью, никто не обнаружил, и нам удается убраться незамеченными. Максимально концентрируюсь на дороге, стараясь не замечать хриплых стонов Макара, когда машина скачет на ухабах.
— Кровь ебашит… Мне надо где-то захилиться, — стонет он.
— Что?
— Зашиться, — поясняет он, в голосе слышу раздражение.
— Едем в больницу?
— Нет, туда нельзя… Ты это сделаешь…
— В смысле? — вскрикиваю я, сжимая руль изо всех сил.
— Ну ты же врач…
— Ветеринарный врач…
— Ну, а я, чем не животное, — усмехается Макар, удивительно, но и в таком состоянии его не покидает чувство юмора.
Он издает хрипяще-булькающий звук, который должен был быть смехом.
— Но я давно не практикую, — упрямо твержу я.
— Вот и потренируешься… Едь в свою собачью больницу…
Пытаюсь сориентироваться, как выехать к вет-клинике. Покружив по засыпающим городским кварталам, я всё-таки нахожу дорогу.
Отключаю сигнализацию, и мы попадаем в пустое тёмное помещение клиники.
— У меня могут быть проблемы… Ты это понимаешь?
— Малая, посмотри на меня… Раскрой глаза… Да ты уже по уши в дерьме. Много не потеряешь. Грязных собачьих задниц везде полно.
— Вот же гад… Выбить тебе оставшиеся зубы? — возмущённо шиплю я, озираясь по сторонам, но тут точно никого нет, кроме нас.
Провожу его в операционную и включаю свет. От ужаса закрываю рукой рот, его лицо — сплошное месиво, всё выглядит очень плохо.
— Шрамы останутся. Я не умею делать косметические швы, — в отчаянии продолжаю я отнекиваться.
— Да похер. Заштопай, чтобы не лилось.
Делаю глубокий вдох, чтобы справиться с волнением от, мысли, что сейчас буду зашивать человека. И не просто человека, а Макара. Но, не смотря на опасения, руки быстро вспоминают дело.
Спустя некоторое время у парня на лице красуются довольно аккуратные швы. Последние штрихи антисептиком, и вуаля.
— Готово, — с облегчением выдыхаю я.
— Выгляжу как старина Фрэнк?
— Кто?
— Франкенштейн…
Ну если только очень симпатичный Франкенштейн, — улыбаюсь я, машинально касаясь пальцами ниток на швах.
— Симпатичный? — Макар заглядывает мне в где.
— Ну да…
— Скажи, что это было? — его голос становится максимально серьёзным.
— Что это? Сегодня столько всего произошло…
— Поцелуй…
— На удачу, ты же сам сказал, — пожимаю плечами.
— А ведь сработало, спасибо… Мне это было позарез нужно.
— Спасибо, что поцеловала? — удивлённо спрашиваю я.
— Нет… Что была со мной. Была в моей жизни…
— В смысле была? — чувствую, что мои глаза округляются.
— Малая…. Мне надо валить из города, — с тихой грустью говорит Макар, пряча взгляд.
— Что? Как? — у меня нет слов.
— Мне шепнули, что таблоидовы отморозки хотят меня завалить по-тихому…
— Господи… Иди в полицию…
— Нет. Это голяк… Полицаям плевать на таких как мы. Подождут мокруху, а потом закроют как глухарь. Никто не будет вникать в тонкости.
Мне не хватает дыхания, операционная, кажется, уменьшается в размерах и давит на меня со всех сторон.
— Ты бросаешь меня со всем эти дерьмом?! Я ненавижу тебя… Ты просто сволочь, — выпаливаю я автоматной очередью, слабо понимая как могут ранить мои слова, в этот момент мне плевать.
— Ты любишь меня… Я это знаю, чувствую, — он берёт мои ладони в свои руки, и тянет меня к себе. — Но его ты любишь больше, и так будет всегда, — сколько горечи и боли в этих словах. — Но я не буду номером вторым, это не про меня…
— Я знаю…
— Вызови мне такси до автовокзала, — просит он, лицо его становится жёстким и непроницаемым.
— Господи! Ты едешь прямо сейчас?!
— Да, пока шавки Таблоида зализывают его кровоточащее очко, и ещё не кинулись на поиски меня.
— Но вещи… Не знаю, деньги, — у меня в голове не укладывается всё происходящее.
— Вещи мне не нужны… А денег у меня жопой жуй… За этот бой я срезал хороший куш. Орги потом сделают мне перевод в крипте…
— Макар… Как же так?
— Ну что? Не раскисай… Так будет лучше для всех.
Он сидит на операционном столе, и смотрит мне в глаза, так и держа мою ладонь своими горячими разбитыми пальцами. Подхожу к нему ближе, и обнимаю, запускаю пальцы в его волосы, как давно я хотела это сделать. Вдыхаю его запах, чувствую его сердцебиение своей грудной клеткой. Он зарывается носом в мои волосы, и тоже делает вдох, мы дышим друг другом и не можем надышаться. Прижимает меня к себе так крепко, будто стараясь смешать наши молекулы, прорасти сквозь меня, как кристалл. Его лицо немного отстраняется, наше дыхание смешивается, глаза смотрят в глаза, не отрываясь. И в этот момент не нужно ничего говорить…