Все эти три дня я упорно избегала Гелериада. А ведь он почти каждый день заглядывал в наш дом у пруда – так уж повелось за эти долгие восемь лет. Мама никогда не отпускала его, не угостив домашним яблочным пирогом, а отец, попыхивая трубкой, спрашивал о последних новостях и сплетнях, приходивших из города вместе со странствующими эльфами. Мне Гелериад часто приносил забавные безделушки, гордость эльфийских мастеров, которые я бережно хранила в резной шкатулке.
Мое странное поведение не осталось незамеченным. Оно удивило родителей и еще больше – Гелериада; один Гиз, бедный Гиз, знавший меня как облупленную, догадался, в чем дело. А, догадавшись, затаил смертельную обиду, но не на меня, а на эльфа.
… Я долго сидела у пруда – ноги мои и прочие места давно отмерзли, но я упорно не желала возвращаться в дом и встречаться с Гелериадом. Больше всего я боялась выдать себя – взглядом ли, словом – а это вполне могло произойти. Так я, видно, и умерла бы от холода и неразделенной любви, если бы на мои поиски не отправился Гиз. Тайник у пруда был ему знаком – в детстве мы оба прятались тут от родителей – поэтому нашел он меня без труда. Вздохнул, присел рядом. Я хмуро буркнула:
- Ушел?
- Ушел. Спрашивал о тебе. Твой отец был, кажется, недоволен твоим поведением.
- А что Гелериад?
- Назвал тебя «маленькой дикаркой». Идем в дом, Тесса. Холодно, простудишься.
- Сначала скажи, чего он приходил так поздно?
Гиз отвел глаза, потом зачем-то принялся ожесточенно чесать кончик носа.
- Гиз. – я схватила его за локоть онемевшими пальцами.
- Ходят слухи, эльфам войны не миновать. – глухо произнес он, избегая смотреть на меня. – Гелериад сказал, скоро эльфы покинут Фэйти и отправятся на север, воевать с Темными. Поговаривают, война начнется еще до исхода осени…
Я молчала, постигая страшный смысл сказанного. Когда-то, не одно столетие назад, среди эльфов поднялся бунт – многие стали настаивать на возвращении к темной магии, практику которой их Мудрейшие запретили еще в те дни, когда по земле бродили оборотни, пауки-людоеды и прочая нечисть. Зло порождает зло – эта истина долгое время была непреложной для всех эльфов. Раскол и привел к отделению тех, кто, бежав за Млечные Горы, назвал себя Темными Эльфами. Помню, еще при жизни бабушка частенько пугала меня сказками про страшных магов, Темных Эльфов с их Говорящими Волками, Эль-Гор, и об их ужасном демоне-короле, красноглазом Горхане. Темные время от времени совершали набеги на мирные селения горцев, но жили, в общем-то, обособленно, и никогда прежде не отваживались на открытую войну с собратьями. Но Гелериад как-то раз сказал мне, что Темные рано или поздно пожелают вернуть себе земли, которые когда-то принадлежали им по праву, а потому война неизбежна. Выходит, он был прав.
- Эльфы со всех княжеств сейчас собираются лагерем у гор, - помолчав, сказал Гиз. – Думаю, Гелериад со своими отправится в путь на этой неделе.
- А ты и рад, конечно! – вскричала я с яростью, на которую считала себя неспособной. Вскочила, сжав кулаки, и бросила прямо в лицо изумленному Гизу: - Да только не надейся, что я теперь выйду за тебя, сын кузнеца! Я скорее утоплюсь в этом пруде, чем стану твоей женой!
Я не помню, как добежала до своей спальни, что отвечала на испуганные расспросы матери. Всю ночь я прорыдала в подушку, и ничто на свете не могло меня утешить.
На следующий день я, совершенно разбитая, с лицом, опухшим от слез, все же отправилась к Гелериаду. Всю ночь шел дождь; мир был так же сер и печален, как моя душа. Я шла, кутаясь в теплый плащ, и чувствовала себя столетней старухой, обворованной жизнью.
Эльфы жили не в самом Фэйти, а чуть в стороне, за мельницей, почти у самой кромки леса. Изящный терем старейшины окружало несколько обычных деревянных домов с непривычно большими оконными проемами; тут не было ни околицы, ни забора, пусть и ветхого, огораживающего соседские участки.