Уплетая ужин – овощное рагу с остатками холодного жаркого – мы прислушивались к чужим разговорам, пытаясь узнать последние новости о войне. Поскольку в размытой осенними дождями глуши ничего примечательного давно не происходило, о раздоре между эльфами говорили все, но толком никто ничего не знал. Слухи и домыслы мне слушать не хотелось – особенно те, в которых высказывались предположения о победе Темных и о постепенном покорении злыми силами всего белого света. Люди любят пугать себя байками, так было и будет. Я же верила, что война эта временна, и в конце концов Темные будут снова отброшены за горы, в безжизненную каменистую пустошь, простиравшуюся до самого океана. Какими только чудовищами не населило эти земли неуемное людское воображение! Впрочем, Гелериад и сам не раз задумчиво повторял, что сила Темных зиждется на подмоге тварей тьмы, коих еще немало осталось в потаенных уголках земли. Кто знает – быть может, так оно и было. Я невольно припомнила легенды об Эль-Тми и Эль-Гор, Говорящих Псах и Говорящих Волках. Почти у каждого эльфа был свой Говорящий Пес, друг и защитник, чья жизнь была неотделима от жизни бессмертного хозяина. Уходя, Темные забрали своих Эль-Тми, но никто, даже сами эльфы, не могут точно сказать, как появились Эль-Гор, Говорящие Волки, существа злобные и кровожадные. Говорят, Темные скрестили своих Псов с горными волками, грозой горских племен. Гелериад отрицал подобную вероятность, утверждая, что нельзя было вывести новую породу волшебных существ всего за несколько столетий. Он полагал, что тут не обошлось без темной магии, и я была склонна ему верить. Это больше походило на правду.
Я также думала о том, что не стоит на этот раз отпускать Темных за горы. Зализав раны и восполнив потери, они, рано или поздно, вернутся, чтобы довершить начатое. Им не знать покоя, покуда Гертонионом правят их миролюбивые сородичи.
… Ранним утром мы снова были в седле. Тело мое ныло от неудобного положения и осенней сырости, но я и не думала жаловаться. Гиз мрачнел все больше с каждым проделанным днем пути, и мне не хотелось давать ему повода повернуть обратно.
Во время обеденного привала мы обсуждали, как лучше подступиться к военному лагерю эльфов.
- Темные отбросили их к самым границам Гертониона, - говорил Гиз, чертя палкой схему карты на мокрой земле. – Значит, они либо у реки, либо уже преодолели ее. Думаю, эльфы пока удерживают Темных на другом берегу – это выгодный стратегический объект. Понимаешь?
- Угу. – я кивнула, хотя в стратегии не понимала ровным счетом ничего.
- Через три дня мы покинем пределы Асмера и выедем к предгорьям. Получается, мы окажемся намного левее места сражения. Придется пару дней ехать вдоль реки, по территории Гертониона…
- И что?
- Ты думаешь, дозорные пропустят нас через границу?
- Почему нет? Мы им не враги, а союзники, на их стороне воевать едем. К тому же, они в Асмере селятся, а нам в Гертонион нельзя?
- Дуреха ты, Тесса.
- Сам дурень.
- Ладно. Может, ты и права. Насчет эльфов, а не насчет того, что я дурень, - уточнил он, заметив мою улыбку. - Глядишь, обойдется. Я вот что думаю – вряд ли сейчас западные границы Гертониона охраняются. Все вооруженные силы брошены на поле боя. Наверняка поднято всеобщее ополчение, на войне любой воин на вес золота. Повезло эльфам, что мы с ними не враждуем. Захотел бы князь – и голыми руками взял бы Гертонион, пока эльфы воюют со своими…
- Типун тебе на язык, - посерьезнела я.
Следующую ночь мы снова провели под крышей постоялого двора. На этот раз новости обнадеживали – поговаривали, что ранен сам Горхан, повелитель и главнокомандующий армией Темных, и что их заговоренные черные стрелы не причиняют вреда эльфам, поскольку велика сила бессмертных целителей. Я улыбнулась – Гелериад тоже был целителем, травником, умевшим даже умирающего поставить на ноги за пару дней. Только его лекарское мастерство спасло когда-то мое лицо и тело от уродства и увечий, нанесенных собачьими зубами.