К закату шестого дня пути Воронок вынес нас к крутому берегу реки Тамэйн, плавно забиравшей на северо-восток, к Гертонионской границе. Величественно и гордо вздымались в кровавое небо острые пики гор на другом берегу. Даже с такого расстояния было видно сияние снежных шапок на изломанных горных хребтах в лучах заходящего солнца.
- Млечные Горы, - с благоговением произнесла я. Гиз глянул мельком, хмыкнул и снова вернулся к изучению речного берега, прикидывая, где безопаснее спуститься. Красота гор, широкой стремительной реки, серебристо мерцавшей в наступающих сумерках, и багряного осеннего леса его мало волновала, в отличие от меня, воспитанной на эльфийских книгах. А уж эльфы, как никто другой, понимали в красоте. Быть может, именно поэтому и сами они были красивейшей расой, когда-либо населявшей мир.
Мы развели костер почти у самой воды. До наступления темноты Гиз произвел разведку и обнаружил неподалеку небольшое проточное озерцо, где ему удалось выловить пару крупных форелей. Мы долго лакомились сочным и нежным мясом рыбы, зажаренной на углях.
Сон все не приходил к нам той ночью. Небо, в котором угадывались смутные очертания близких гор, усыпали гроздья звезд, ярких и крупных, как драгоценные камни – такие не увидишь в родных местах. Любуясь этими звездами, я вспоминала глаза Гелериада, и бесконечная нежность согревала мое сердце. Даже Гиз притих, закинув руки за голову и думая о чем-то своем. Было холодно, и мы лежали, укрытые одним одеялом, тесно прижавшись друг к другу. Подобная близость меня нисколько не смущала – Гиз был мне почти братом, и никаких чувств, прикасаясь к нему, я не испытывала. О его же чувствах я, слишком поглощенная своими переживаниями, ничего не хотела знать.
- Послушай, Тесса, - он вдруг приподнялся, заглядывая мне в лицо. – А вот если бы я ушел на войну… ты бы отправилась за мной?
- Не знаю, Гиз. Зачем? Я бы ждала тебя дома.
- А если бы я не вернулся?
- Как это – не вернулся? А куда бы ты делся?
- Ну, убили бы меня, глупая!
- А-а… Ну, тогда… я бы оплакивала тебя. Ты чего это ерунду городишь? Спи давай.
- Поплакала бы, значит, и забыла. – в его голосе слышалась обида.
- Я бы очень долго плакала.
- Знаешь, что, - вдруг вспылил он, - а я решил, когда вернусь, жениться на Ронне, дочке повитухи. Красивая девчонка. Ее мать меня давно спрашивает, когда сватов ждать. И родители мои не против – мы, дескать, видим, что Тесса от тебя нос воротит.
- Здорово, - зевнула я и закрыла глаза.
- Тесса… - тихо окликнул меня Гиз после недолгого молчания. В его голосе было столько мольбы и горечи, что мне на миг стало совестно. Но любовь не терпит жалости. Поэтому я прикинулась спящей и даже принялась громко сопеть. Поворочавшись и повздыхав, Гиз повернулся на другой бок и через пару минут уже вовсю оглашал окрестности храпом.
… Утро встретило нас неожиданно – мелким колючим снегом, первым в этом году. Месяц Прощания (эквивалент «ноября» – прим.авт.) едва вступил в свои права, но раннему приходу зимы едва ли стоило удивляться – на севере осень скоротечна. Блеклое небо тихо роняло крупинки льда, подхватываемые ветром, что злобно швырял их нам в лицо. Река потемнела и словно набухла, устрашающе ревя и закручиваясь белыми бурунами на порогах. Мерзлый песок шелестел под копытами коня…
Вдоль Тамэйн мы ехали два дня, а на утро третьего поняли, что пересекли границу Гертониона, и никто нас не остановил. Прибрежные окрестности были удручающе безжизненны, и не у кого было даже спросить расположение военного лагеря. Война сюда, по-видимому, еще не докатилась.
Вскорости, однако, мы наткнулись на первые жилища эльфов, затерянные меж сменивших лесистые склоны белых скал. Точно гнезда береговых ласточек, лепились к камню изящные постройки, соединенные подвесными мостами. Проезжая мимо селения, мы уж было решили, что оно покинуто; но тут мой взгляд упал на самый крайний дом, зависший над водами реки. В проеме двери стояла высокая эльфийка с ребенком на руках, и ветер трепал полы ее белого платья. Увидев нас, она принялась неторопливо спускаться к берегу, ловко балансируя на узкой тропе; мы спешились.
- Люди? – спросила по-эльфийски женщина, приблизившись. Большие темно-голубые глаза смотрели с удивлением, но без враждебности. – Редкие гости в Гертонионе!