Приехала мама в деревню только со мной, без мужа, жалкая, без вещей и денег. О, как злорадствовал мой дед, как таскал маму за волосы по двору, выкрикивая обидные прозвища, а потом просто вышвырнул нас со двора. Если бы не я, мама бы ушла, но куда ей деваться с младенцем на руках? Еще надеялась, что родители смилостивятся, когда увидят, какая у них внучка есть. Но чуда не случилось. Дед и дядя были непреклонны, считая, что у мамы и мужа не было, и что она падшая и распутная.
Приютила нас бабушка Матея, она была дальней родней нам, но одинокой. Мама хотела уехать, но на дорогу надо было скопить денег. Это было трудно, никто не брал на работу, даже её родной брат смотрел на нас, как на прокаженных. Так мы и остались изгоями среди родных. Только мамина мама, бабушка Нила жалела, и тайком от мужа и сына баловала меня то пряником, то булочкой, то просто куском хлеба, а однажды отдала нам старые платья моей двоюродной сестры, которая из них выросла. Мама их перешила, но дед увидел и узнал в моей одежке платья внучки, и бабушке досталось. Дед гонял её по двору с вилами, грозя убить за то, что пошла против него и привечает всякую шваль. Больше баба Нила ко мне не подходила.
Местные дети тоже не сразу меня приняли. Повторяя повадки и слова взрослых, меня долго били и отгоняли. И только благодаря деду Есею, я влилась в ребячью ватагу деревни. Он, рассказывал сказки, объяснял, что обижать младших и слабых – это подлость, что сильные должны защищать, в этом проявляется храбрость. Он устыдил мальчишек, даже не стал рассказывать свои истории, пока среди детворы не будет мира. Волей – неволей, но я стала своей, хотя в гости так ни к кому в дом не заходила, видя неприветливые взгляды взрослых, ведь меня и маму считали проклятыми родней.
Вскоре умерла бабушка Матея, а мама начала болеть. Свою хворь она воспринимала как что-то обыденное и неизбежное. Жизнь словно медленно гасла в ней без видимых причин, силы уходили. Я не раз слышала, как бабы шептались, что это действие проклятия моего деда. Поэтому его я боялась больше всего, и сразу пряталась, когда видела.
- Ну что расселась?! Живо иди к тетке, ей воды надо натаскать, - продолжал дядя Гнат. Я быстро соскочила и побежала из огорода, а то ему ничего не стоит схватить меня за косу и хорошенько дернуть до черных кругов перед глазами, до жгучих слез. Причинять боль он умел, впрочем, и его жена Лада тоже не отличалась добрым нравом, могла ударить поперек спины всем, что было в руках на момент её недовольства мной.
На работу к ним меня взяли только потому, что тетка Лада не управлялась с хозяйством, богатым по меркам деревни. Пока накормишь всю живность, надо управиться в огороде, да еще постирать, приготовить обед. Все знают, что в большом хозяйстве мало двух рук. Сыновья все больше с отцом, а в доме и огороде женщинам помогают дочери, да только моя двоюродная сестра Ула себя работой не хотела обременять, а мать ей потакала. «На её век работы хватит» - всегда отвечала она. Вот и упросила мужа взять для работы нахлебницу, то есть, меня. Только каждый кусок хлеба вставал у меня поперек горла, так как сопровождался и сдабривался тычками и упреками.
В доме меня встретила недовольная Лада, но я быстро схватила ведра и коромысло и понеслась к колодцу, у которого, как всегда, собирались посплетничать местные кумушки. Вот и сейчас, стоило мне приблизиться, как до меня донеслись шипения баб:
- Смотри-ка, чернушка прибежала. Что мать – то, жива еще? - спросила ехидно тетка Рудка, женщина вредная и жуткая сплетница. Спросила меня, а сама и ответила бабам:
- Помрет скоро, проклятие-то душу выедает. Боги видят, и таких быстро забирают.
- Неправда, - гневно ответила я. – Мама поправится, она добрая и хорошая, и боги добрых любят, а злых наказывают.
- Люди добрые, это что твориться! – запричитала Рудка. – Эта злыдня мне грозит! Богами стращает. А сама то кто?! Неизвестно от кого нагулянная! Дочь блудницы, от которой все отказались.
Крики бабы становились все громче и громче, вот уже из соседних домов выскочили сначала ребятишки, а потом стали выходить их родители. Вокруг нас начала собираться толпа односельчан.
- Я за водой пришла, это вы тут начали гадости говорить, - ответила я, от чего Рудка, всплеснув руками, набросилась на меня, схватила за косу и стала таскать, дергая из стороны в сторону.