Пока я возилась с хозяйством, мама уснула. Хоть летний вечер и длинный, и долго не темнеет, но и он закончился, обессилив мои хрупкие плечи и руки. Стоило моей голове прикоснуться к подушке, как сон меня сморил.
Снов я не видела, так как устав за день, просто проваливалась в черноту и спала крепко. Только иногда соскакивала по ночам, словно кто толкал меня в бок, проверить дышит ли мама. Этот страх появился у меня после того, как она сказала, что я скоро останусь одна. Но в этот раз из черноты сна выплыло белое красивое лицо мужчины с серебристыми яркими глазами, которые смотрели изучающе и внимательно. Лицо мужчины было молодо, но его обрамляли серебристо-белые волосы, которые я сначала приняла за седину. Приглядевшись, поняла, что это иней на белых волосах или искристый снег. Одеяние мужчины тоже было белоснежным, таким ярким, что резало глаза от этой белизны. Потом мужчина заговорил и поманил меня пальцем, на котором красовался большой перстень с красным камнем. Слов не было слышно, но чувство, что меня ждут, возникло. А потом все закружилось в круговерти и пропало, а я соскочила с постели, так как пропел петух.
Я проспала! Едва умывшись, бросилась кормить кур и побежала к колодцу за водой. Ведь я уходила на целый день, а маме может понадобиться вода.
- Позавтракай, дочка, – донеслось до меня, когда я уже выскакивала из дома, чтобы бежать на работу к дяде.
…
Так проходили мои дни. Только к концу осени становилось меньше работы. Началась новая зима с девичьими посиделками с пряжей и вышивкой, с пением заунывных протяжных песен, но меня никогда на них не приглашали. Да и не интересовалась я рукоделием. В такие свободные от работы дни мама занималась со мной грамматикой, математикой, историей, заставляла даже писать. За неимением тетрадей и карандашей, мы пользовались обычной доской, которую мама покрывала сажей из печи, а я выводила по этой поверхности палочкой буквы и цифры. А еще мама учила меня правильно говорить. Когда мы были дома одни, она всегда поправляла мою деревенскую речь, объясняя, почему правильно говорить так, а не иначе. Так что по меркам деревни я была грамотной, даже слишком, если учесть, что читать из всех жителей умели только староста, мои дед с дядей и дед Есей.
Книга в доме была одна, и давно зачитана нами. Сначала её читала мама вслух мне, а потом уже я училась по ней складывать слова. Книга была по истории, вроде учебника, и казалась мне очень интересной. В ней рассказывалось о дальних странах и расах, что живут в нашем мире. Вот только во многое верилось с трудом. Ну как поверить, что где-то могут жить эльфы или гномы, если живьем их никто не видел? А драконы? Как может дракон быть Владыкой своей страны, править справедливо, как написано в книге, если он зверь, страшный монстр величиной с избу? Сомнения вызывала вся эта книга, тем более дед Есей сказки рассказывал тоже про драконов и гномов. Вот и разбери, где правда, а где выдумка.
К этой зиме мы подготовились хорошо. Часть овощей с огорода, что шли как излишки, удалось в трактире выменять на муку и крупу. Еще и травами целебными нас снабдила местная травница за то, что я ей огород помогала пропалывать. Эти травы зимой очень хороши, душисты и бодрят.
Но зима не принесла облегчения душе. Мама все слабела, а я ни чем не могла ей помочь. А еще добавились по ночам странные сны с беловолосым мужчиной, и тянущее чувство беспокойства, которое нервировало днем. Я словно хотела что-то выплеснуть наружу, так оно жгло иногда в груди и начинало давить. Мама с беспокойством поглядывала на меня в такие минуты, порывалась что-то сказать, но не решалась, отворачивалась от моих вопрошающих взглядов.
Как-то сидя у печки, мама долго смотрела на меня, а потом сказала:
- Я должна тебе что-то рассказать важное. Может, в жизни тебе пригодиться. Твой отец был магом, стихийником, а значит, дар силы может проявиться и у тебя. У меня самой магии очень мало, но и её хватает понять, что в тебе просыпается наследие отца. Я чувствую отголоски этого пробуждения. Нам надо проверить это.
- Как? – вырвалось у меня. Мало сказать, что я была удивлена, я была просто шокирована. – Почему ты раньше не говорила.