— Так дальше продолжаться не может, — заявил Бранский, когда мы после ужина по его приказанию собрались в нашей комнате. Какой толк от ваших показателей, если у вас нет дисциплины? С таким орудийным расчетом я не могу поехать на боевые стрельбы!
Мы молчали.
— Я не думал, что в моем расчете дела так плохи, — произнес унтер-офицер Виденхёфт, откидывая назад упавшие на лицо волосы. — Мне всегда казалось, что у нас полнейший порядок…
— Вы мало занимались воспитанием членов своего коллектива, — сказал Петер Хоф. Он участвовал в беседе в качестве члена бюро ССНМ батареи.
Теперь очередь была за нами.
— Мне никогда не нравилось, что у нас часто бывали ссоры, — сказал маленький Дач.
— Мне тоже было не по себе, когда они сцеплялись, — заметил Пауль Кольбе.
— Но мы же это допускали, — проговорил Шлавинский. — Все мы только смотрели.
— А почему ты ничего не предпринял? — спросил Шлавинского Петер Хоф.
— Считал эти ссоры их личным делом. А по совести говоря, мне было весело наблюдать за их словесной перепалкой.
Эрмиш молчал. Он сидел на своей койке, широко расставив ноги, и смотрел в пол.
— Я никогда не имел желания ссориться! — заметил я.
— И тем не менее ты тоже виноват, — сказал Петер Хоф. — В ссоре всегда виноваты оба — и тот, кто начинает, и тот, кто позволяет втянуть себя в нее. Поэтому твоя вина не меньше!
Мне хотелось возразить, но Бранский, считая беседу законченной, сказал:
— Итак, товарищи, у вас нет объективных причин для ссор, поэтому рассудите все сами. Помните о моем требовании: мне нужен боеспособный орудийный расчет!
Выйдя из комнаты, я остановил Петера Хофа:
— Почему ты меня не поддержал?
— А разве ты сам не видишь, что ты тоже неправ?
— Ты так говоришь из-за вчерашнего вечера.
— При чем тут вчерашний вечер?..
— Ну, хорошо, — ответил я.
Это «хорошо» прозвучало так: мы не можем быть друзьями, если у нас нет единого мнения.
— Кстати, — Петер Хоф задумался. — Мне кажется, что ты мучаешься от безделья.
— Как прикажешь это понимать?
— Очень просто: почти каждый из нас чем-то занят. Дач занимается в кружке гимнастов, Эрмиш тренируется в команде боксеров, Кольбе собирается петь в полковом хоре, Шлавинский записался в шахматный клуб. Только ты предпочитаешь оставаться в стороне.
— Что же я должен делать?
— Тебе лучше знать.
Тем и кончился наш разговор.
После этого мы много дней не виделись: Петер Хоф был очень занят: он замещал секретаря бюро ССНМ, потому что того неожиданно откомандировали на несколько недель на курсы, к тому же у него отнимали много времени партийные поручения, так как его недавно приняли кандидатом в члены Социалистической единой партии Германии. Однажды Петер неожиданно зашел ко мне и спросил:
— Фред, у тебя есть мотоцикл?
— Да. Ява двести пятьдесят.
— Значит, у тебя есть и права водителя?
— Конечно.
— Ты хорошо знаешь правила уличного движения?
— Отметок о нарушении у меня нет.
— Ну тогда прочти. — Петер протянул мне отпечатанное на машинке письмо, полученное из политехнической средней школы поселка «Три ели». Учительница Софи Вайнерт просила командование артиллерийского полка о помощи: школе нужен товарищ, который один раз в неделю вел бы кружок юных автомобилистов.
— Ну? — спросил Петер Хоф. — Как раз для тебя, не так ли?
— Гм… — произнес я без особого восторга.
— Боишься, что не справишься?
— Ладно, — ответил я, не долго думая, — давай сюда письмо. Почему не справлюсь? Да ведь и ты не отстанешь от меня!
12
В следующий четверг после обеда я отправился в среднюю школу поселка «Три ели». Школа, расположенная неподалеку от кафе, представляла собой светлое здание с высокими окнами. Все в ней радовало и привлекало: бледно-розовый кирпич, приятная окраска стен, просторный, усыпанный галькой школьный двор и пышный газон вдоль дороги, ведущей к входу.
К школьному двору примыкали спортплощадка и большой пришкольный участок, где росли кукуруза, рожь, овес, ячмень, пшеница различных сортов, а также овощи.
На участке, в центре группы пионеров, с мотыгой в руках стояла девушка в голубом тренировочном костюме и цветастом платке. Очевидно, пионервожатая, подумал я. Она стояла ко мне спиной и показывала детям, как надо выпалывать сорняки. Я уже было собрался обратиться к девушке, как вдруг она повернулась.
— Вы?..