— Правда, это вино купила твоя сестренка… — сказала мама.
— С каких это пор Анна стала покупать вино?
— С недавних пор у нас в доме всегда что-нибудь есть… Анна наконец нашла себе парня по душе.
— Что-нибудь серьезное?
— Что за вопрос, сынок! Конечно, серьезное! Иначе он и порога не переступил бы.
— Я его знаю?
— Конечно знаешь, сынок. Он же с вашего завода. Удо его зовут.
— А… — Я чуть было не подавился картошкой. — Так вот, оказывается, почему у нее не находилось времени написать мне письмо.
— Так, сынок, так. Она сейчас очень занята, а две недели назад написала тебе письмо.
— Она тебе говорила? — с волнением спросил я.
— Я знаю все, сынок.
Мне стало стыдно, и я опустил голову.
— Хорошо, что ты приехал, — продолжала мама, — нужно все уладить. А то знаешь, что люди говорят!
— А кто еще знает об этом?
— Весь дом. Все знают. Я уже не осмеливаюсь показываться на улице!
— Как же это так, мама?
— Была у нас тетка твоей Анжелы, ужасная женщина. Она даже в комнату не захотела войти. Остановилась перед дверью и так начала кричать… Весь дом взбудоражила. Грозила, что заявит в полицию…
— А вы что?
— Я сказала ей: «Успокойтесь, фрау Петерман, и не поднимайте столько шума. Мой сын отдает себе отчет в своих поступках. Он, наверное, любит вашу племянницу. Вот подождите, приедет он в отпуск и все уладит. Мой сын, фрау Петерман, не способен на подлость!» Вот что я ей тогда ответила. Разве я что сделала не так?
— Ты правильно поступила, мама — ответил я.
И вдруг яичница стала какой-то невкусной. Я отодвинул тарелку в сторону и недовольным тоном сказал:
— Я очень устал, мама. Хочу немного поспать…
30
Когда я проснулся, было уже темно. Через окно в комнату проникал тусклый свет уличного фонаря; где-то вдалеке сигналила машина. Ничего не понимая, я стал смотреть по сторонам. Узнал нашу старомодную лампу, громоздкий шкаф, стоявший в углу, рисунок на гардинах, шлем для езды на мотоцикле, висевший на вешалке возле двери. Наконец до меня дошло, что я дома и лежу в своей комнате.
Еще не очнувшись ото сна, потянулся к столу, где лежали мои часы. Неужели я проспал до самого вечера? Было почти пять часов.
В квартире тихо. Значит, мама опять ушла в ночную смену. А где же Анна?
В кухне, на столе, рядом с приготовленным для меня ужином, я нашел записочку, наскоро написанную карандашом. В ней Анна желала мне приятного аппетита и успеха. Просила извинить за свой уход. До одиннадцати ее не будет.
Все это пришлось мне по душе, так как избавило на какое-то время от докучливых расспросов. Я стоя с жадностью съел ужин и вышел из дому.
С полчаса бесцельно болтался по слабо освещенным улицам, разглядывая витрины магазинов. Меня перегоняли девушки. Все они были хорошо одеты. Наверно, шли на какой-нибудь концерт.
После долгого пребывания в «Трех елях» было как-то непривычно видеть сразу столько симпатичных молодых девушек.
А вот и знакомая улица с тумбами для театральных афиш. Я шел все медленнее и медленнее.
А вон дом, в котором…
Как и раньше, я перешел на противоположную, темную сторону улицы, откуда был хорошо виден весь дом. В окнах второго этажа горел свет. Я должен войти туда и…
Но я стоял на месте и чего-то ждал. Минуту, две, пять…
«Нет, сегодня у меня плохое настроение, — сказал я себе. — Нужно все как следует обдумать. Да и к тому же у меня впереди еще целых два дня».
Так и не решившись войти, я пошел домой. Лег в кровать, но заснуть не смог. Слышал, как часа в два ночи вернулась сестренка, а на рассвете — мама с работы. На следующий день я решил сходить на завод и проведать товарищей.
— Вот так новость! — закричал мне Георг с площадки огромного пресса. — Каким ветром тебя занесло, Фред?
— Ножками дошел, потом по железной дороге и снова ножками! — весело ответил я.
— Ты что, в отпуск приехал?
— Да.
— Ну, парень, и долго же ты собирался!
— Зато все же собрался. Как видишь, жив и здоров.
— Теперь вижу, — ответил Георг. — Подожди меня, я сейчас к тебе спущусь.
— Могу и я к тебе подняться! — крикнул я ему.
— Не надо, а то еще запачкаешь свою красивую форму!
— Жаль, а то я быстро нашел бы у тебя какой-нибудь непорядок!
Георг проворно сбежал ко мне. Такой прыти я от него не ожидал. Он вытер промасленные руки паклей и протянул мне локоть.