Он продиктовал названия лекарств, которые можно было получить у местного доктора, и Инес попросила портье принести их. Потом она снова легла на кровать и попыталась расслабиться. Ее трясло как в лихорадке. Голова напоминала раскаленный котел, во рту пересохло, но чем больше она пила, тем больше ее мучила жажда. Инес попыталась успокоиться и лежать тихо. Но у нее ничего не получалось, все тело дрожало от страха. Она с ужасом чувствовала, как из нее медленно вытекает теплая кровь… та кровь, которая может оказаться ее ребенком.
Она не должна потерять его, ведь Джулиан так хочет иметь сына. Зачатый в любви, он будет невероятно хорош, и она просто не имеет права его потерять. Инес погрузилась в беспокойный лихорадочный сон, из которого ее вырвал громкий звонок старомодного телефона, который стоял рядом с кроватью.
Она сразу же узнала этот отвратительный голос.
– Мадмуазель Джиллар… – хрипло произнес он.
– Да?
– Я знаю, что вы одна, потому что я видел утром вашего мужа на пляже, когда он катался на водных лыжах с нашей юной очаровательной звездочкой.
– Ну и что? Что вам нужно, мистер Крофт? Я отдыхаю, – ответила Инес ледяным тоном. Она решила, что не позволит ему запугать ее. Она сильная и сумеет победить. Весь ее опыт общения с мужчинами, садизм Скрофо в Париже, бесцеремонное поведение Ива, когда он бросил ее в Лондоне, долгие годы, проведенные с чопорными и упрямыми английскими аристократами, все это заставило ее дать клятву, что она никогда и никому не позволит больше оскорблять ее. Она настоящая женщина, и Джулиан помолвлен с ней, красивой, умной, счастливой и беременной от него Инес Джиллар. Да, она пыталась убить вражеского офицера много лет назад. Ну и что? Ну что теперь Умберто Скрофо может ей сделать, как он может повлиять на ее жизнь? Но она прекрасно знала, что он может сделать. Вот только осмелится ли?
Если Умберто намекнет техническому и обслуживающему персоналу на съемках, что она проститутка и что он был ее клиентом, все сразу же догадаются, если еще не догадались, что он во время войны был одним из генералов Муссолини. Многие члены съемочной группы воевали на берегах Анжио и Дюнкерка, на Тихом океане, в пустынях Северной Африки и в небе Британии. Война закончилась всего десять лет назад, и многие люди все еще ненавидели немцев, японцев и итальянцев, особенно если те были жестоки. Нет, синьор Скрофо допустит большую ошибку, если позволит кому-нибудь узнать, что он был одним из высокопоставленных военных офицеров в оккупированном Париже. В ее нежных руках прекрасный козырь, и Скрофо можно будет обмануть.
– Так как вы одни, – продолжал все тот же ненавистный голос, – то я настаиваю на том, чтобы встретиться с вами. Это в ваших же интересах, мадмуазель Джиллар.
– Послушайте, – прохрипела Инес, – мне плохо. Мой доктор сказал, что мне нужен покой, и я пытаюсь не нарушать его предписаний. Если вам что-то нужно от меня, мы можем поговорить по телефону.
– Мадмуазель Джиллар, я сейчас спущусь в вестибюль отеля. – В голосе Умберто прозвучала явная угроза. – Я отниму у вас пять минут вашего драгоценного времени, но я должен увидеть вас. – На слове «драгоценное» он сделал ударение. – Вокруг меня люди из съемочной группы «Кортеса»… Не думаю, мадмуазель Джиллар, что вам бы хотелось, чтобы они услышали то, что мне надо вам сказать, не так ли?
– Хорошо, – сказала Инес с тяжелым вздохом, – номер семнадцать на втором этаже. – Она бросила трубку.
Джулиан и Доминик удобно улеглись на ярких цветных полотенцах, подставив жаркому тропическому солнцу свои тела. Катер представлял собой довольно грубую посудину, но Ангелито прекрасно с ним справлялся. Вода в заливе была спокойна и напоминала зеркало. Перед тем как повернуть к острову Ла Рокита, катер прочертил ровную окружность по его поверхности.
Когда Доминик нежно прижалась к нему всем телом, Джулиан почувствовал, что ее близость действует на него возбуждающе. Ее глаза очаровывали его, а стройное упругое тело золотисто-медового цвета в крошечном бикини доводило его до безумия. С Инес он занимался любовью по меньшей мере раз в день. Получив отказ вчера вечером и сегодня утром, он мог думать только об одном, находясь рядом с Доминик. Эрекция стала настолько явной, что Джулиан отвернулся от девушки, чтобы не выглядеть полным идиотом.
– Ангелито, я хочу прокатиться по заливу, – скомандовал он. – Останови катер, я выпрыгну здесь. – Крошечное суденышко остановилось, и Джулиан соскользнул с борта прямо в прохладную, блестящую под солнцем воду, с облегчением почувствовав, что напряжение потихоньку спадает.
Ангелито сбросил ему лыжи и буксировочный фал. Джулиан сделал знак парню, и старая посудина, чихнув, дернулась вперед, набирая скорость. Доминик радостно завизжала, восхищаясь его мускулистой фигурой, когда он встал над водой во весь рост. В этот момент она подумала, что такому лицу и телу, как у Джулиана, могли бы позавидовать даже греческие боги. Неделя отдыха и напряженных тренировок по утрам вернула ему прежнюю форму. В брызгах воды его волосы красиво развевались па ветру, он щурился, веля Ангелито ехать еще быстрее.
В заливе и порту было всего несколько больших яхт, в основном здесь сновали скоростные катера и крошечные морские шлюпки. Ангелито направил катер к «утреннему» пляжу, где маленькие дети весело и беспечно плескались у берега, а их утомленные и разморенные отцы тупо смотрели на море. Матери, тетушки, сестры и бабушки церемонно раскладывали воскресный завтрак на берегу. Это был единственный день, когда вся семья собиралась вместе. Дети в основном купались голыми, потому что купальники и плавки были еще большой роскошью. Это могли себе позволить лишь самые богатые мексиканцы, которые весело катались на катерах по заливу.
Они вихрем носились вдоль «дневного» пляжа, который стал самым любимым местом отдыха туристов в Акапулько. Толстые и рыхлые пассажиры туристических лайнеров радостно улыбались под своими соломенными шляпами, расслабляясь на этом новом курорте. Потягивая прохладительные напитки, они мазали себя какими-то кремами и маслами, потому что тропическое солнце сжигало их кожу докрасна. На берегу виднелся силуэт строящегося отеля «Хилтон», железные балки и фермы уродовали окружающий пейзаж. «Если на этом прекрасном берегу начинают строить многоэтажные роскошные отели, это значит, что скоро все здесь изменится до неузнаваемости и от былой красоты не останется и следа», – думал Джулиан. Соленая вода неприятно щипала лицо. Он отпустил фал и подождал, пока его не подняли на борт.
– Браво, – закричала Доминик. – О, Джулиан, ты бесподобен. Где ты научился так великолепно кататься на лыжах?
Перегнувшись через борт лодки, она посмотрела на него таким откровенным взглядом, что трудно было поверить, что этой юной девушке всего семнадцать лет. Джулиан заметил, как у Ангелито, помогавшего Доминик садиться в катер, появился в штанах заметный бугорок. Да, это была необычайно чувственная девушка, маленькая коварная соблазнительница, которая быстро научилась искусству сводить мужчин с ума.
Ангелито вопросительно посмотрел на желто-зеленый остров, который лежал впереди по курсу и формой напоминал толстого человека, спящего после хорошего обеда. Джулиан кивнул, и катер, подпрыгивая на маленьких волнах, помчался вперед.
Часы показывали час дня – время слишком ранее для ланча, поэтому в «Ла Роките» было мало посетителей. Жизнерадостный официант предложил им самый укромный столик в ресторане. Пока он провожал их, его взгляд не отрывался от Доминик и ее крошечного бикини. Нескольких слов Ангелито по-испански, и он понял, что перед ним великий артист Джулиан Брукс.
– Ну-ка, принеси нам самое лучшее, самое крепкое, самое мексиканское, что есть выпить в этом доме, – сказала Доминик, и в ее глазах блеснул озорной огонек.