– Вы здоровая женщина, Инес, и я не вижу никаких причин, которые помешали бы вам иметь очаровательного малыша. Но когда-то в прошлом с вами очень плохо обошлись. У вас была повреждена внутренняя ткань, и сейчас там шрамы. Там были серьезные раны.
– Это может сказаться на ребенке? – со страхом спросила Инес.
– Нет, если вы, конечно, будете осторожны. У вас очень серьезно пострадала шейка матки и сама матка. Я не говорю, что так обязательно будет, но это вполне может повлиять на вашу беременность, если вы, как я уже сказал, не будете осторожны.
И теперь, глядя на Скрофо с нескрываемым презрением в глазах, она неожиданно поняла, что именно этот человек и был той самой причиной, из-за которой она теперь лежит в постели и страдает от боли, кровотечения и страха, все это из-за тех ужасных извращений, которым он подверг ее много лет назад.
Скрофо встал с узкого стула и пересел на край кровати. Его коричневые ботинки процокали по мраморному полу, и покрытое липким потом лицо наклонилось над Инес. Она слышала, как внизу накрывают столы для ланча. Из внутреннего дворика доносилась веселая мексиканская музыка. Инес подумала, что сегодня замечательный день, и с грустью посмотрела на позолоченные солнцем белые хлопья облаков. Как ей хотелось оказаться сейчас далеко-далеко отсюда, неважно где, лишь бы не здесь, наедине с этим чудовищем.
– Итак, – произнес он. В его голосе слышались злость и угроза. – Теперь я постараюсь растолковать это тебе поподробней, мерзкая шлюха. – Он непроизвольно провел пальцами по шраму, и его губы скривились в той знакомой омерзительной улыбке, которую она никогда не могла забыть. – О твоем прошлом здесь никто ничего не знает, не так ли? Даже твой драгоценный жених? – он с угрозой посмотрел на нее. – Или знают, Инес? Проститутка, шлюха, уличная девка… со скольких лет? Сколько тебе было, когда я тебя снял? Тринадцать? Четырнадцать?
Инес чувствовала, что у нее перед глазами плывет красная пелена. Как будто сбылись ее ночные кошмары. Ей казалось, что у нее в руке сейчас точно такое же лезвие, как тогда, в Париже. Инес почувствовала, что в животе у нее все сжалось и начались спазмы. Теплая кровь потекла по бедрам, и они стали скользкими. Она отчаянно пыталась сдержаться.
– Это не ваше дело, Скрофо! Скажите мне, чего вы от меня хотите! – Она затушила сигарету и сразу же закурила следующую. От крови постель стала мокрой, но она не двигалась. В голове у нее все звенело и кружилось. У нее на глазах этот призрак из прошлого разрушал ее будущее, ее прекрасное будущее.
– Больше я не скажу вам ничего такого, что могло бы вас огорчить. – Он посмотрел на нее с притворным сожалением. – У вас лицо белее снега, и вообще вы выглядите не очень хорошо. Вам надо немного отдохнуть, поэтому я перейду к главному, а потом оставлю вас в покое. Мне надо сказать вам всего одну вещь. Как я уже говорил, мне удалось узнать, что никто в Америке, никто среди съемочной группы, и тем более Джулиан Брукс, не знают о вашем позорном прошлом. Мне нужна будет ваша помощь в определенных, стратегически важных моментах съемок. Я знаю, что вы обсуждаете со своим женихом сценарий. И еще я знаю, что его поведение во многом зависит от вашего мнения или совета. Когда я вам скажу… – он угрожающе наклонился вперед, – я повторяю, когда я вам скажу, что Джулиан должен выбрать сцену «а» вместо сцены «б», вы должны будете убедить его в этом, использовав все свое влияние. Понятно?! Если вы не будете выполнять эти мои «пожелания», обещаю вам, последствия будут очень серьезными.
Инес молча кивнула головой. Сейчас она была готова согласиться с чем угодно, лишь бы эта тварь убралась подальше с ее глаз.
– Хорошо, я все сделаю. Обещаю, – прошептала она, с трудом сдерживая слезы.
– Хорошо, тогда твой секрет, как говорят, будет в безопасности, я его сохраню, Инес. – Он поковылял к двери. – Первые две сцены будут рассматриваться сегодня вечером. Уверен, что вы сумеете настоять на том, чтобы мистер Брукс отдал предпочтение первой. – С этими словами он закрыл за собой дверь.
Издав глубокий стон, Инес, шатаясь, направилась в ванную, с ужасом глядя на кровавый след, тянувшийся за ней по мраморным плиткам.
– О нет, – плакала она, – нет, нет. О Господи, пожалуйста, не надо!
Глава 12
На следующий день после свидания со Скрофо Инес никак не могла прийти в себя, и, когда Джулиан, приятно проведя время с Доминик, вернулся домой, она встретила его не так ласково и заботливо, как делала это прежде. Занятая мыслями о Скрофо и переживая все происшедшее, она, к сожалению, не заметила, что Джулиан стал другим, что он уже не так внимателен и предупредителен, как раньше.
Он все еще волновался о ее здоровье, хоть Инес и старалась его убедить, что все будет нормально, если она будет внимательна и осторожна. В душе Джулиан очень переживал, что не сможет заниматься с ней любовью целых две недели.
Вечером он вспоминал все подробности проведенного с Доминик дня. Помимо его воли, она стала сниться ему каждую ночь. С чувством вины и ужаса, весь мокрый от пота, он просыпался среди ночи, бормоча ее имя. Но Инес крепко спала и ничего не слышала. Перед сном она принимала пилюли, надеясь, что они позволят ей забыть мрачные угрозы Скрофо.
Джулиан был очень обеспокоен. Ему было стыдно за то, как он вел себя с Доминик. Он долго пытался понять, чем она его околдовала, но так и не смог. Их занятия любовью были ни на что не похожи и действовали на него слишком возбуждающе. Может быть, причиной тому ее молодость и жизнерадостность. Они не прятались, в мысль о том, что их каждую минуту могут обнаружить, возбуждала еще сильнее.
Печально вздохнув, он посмотрел на свое отражение в зеркале. Ну и подлец же ты, Джулиан Брукс, сказал он сам себе. Что же ты, скотина, делаешь? Еще минуту или две он смотрел на свое отражение в зеркале, но оно так ничего ему и не ответило. Умывшись холодной водой, он вернулся в спальню и уселся учить диалог из завтрашней сцены.
Утром, завтракая на террасе, Джулиан и Инес почувствовали, что разговор не клеится. Наступил первый день съемок, и Джулиан выглядел очень озабоченным. У Инес весь низ живота ныл от тупой боли. Она не знала, то ли от недавнего кровотечения, то ли от страха перед угрозами Скрофо. Она чувствовала, что впервые со дня их знакомства ей будет легче, если Джулиан уйдет. Весь вчерашний вечер она потратила на то, чтобы доказать ему, что сцена из сценария «а» ему как актеру подходит намного больше, чем та же сцена из сценария «б». Апеллируя к его самолюбию, она, кажется, добилась успеха и убедила его, хотя он ушел на съемки с двумя сценариями.
Теперь она осталась наедине со своими мыслями, и только пение птиц нарушало тишину ее комнаты.
Был первый день съемок, и Ник пытался побороть нервозность, овладевшую им вчера вечером. Расположившись в заливе, они снимали первую сцену, когда Кортес, Пизарро и сопровождавшие их матросы ранним утром впервые ступили на землю Мексики. Кортеса приветствовали император Монтесума и его воины, а его очаровательная дочь, принцесса Изабелла, скромно стояла в стороне.
Костюмерный отдел завернул Доминик в расшитую яркими цветами толстую ткань, которая, спадая мягкими складками, образовывала платье. В этой сцене ей практически ничего не надо было делать. Она играла скромную девственницу, которая, встретившись взглядом со смелым Кортесом, стыдливо опустила глаза.
Сидя на брезентовом стуле под большим зонтом, воткнутым в песок, она пыталась поймать взгляд Джулиана. Было всего восемь часов утра, но жара была сумасшедшая. Завернутая в несколько ярдов толстого материала, от которого у нее чесалось все тело, с огромной копной искусственных волос, уложенных в причудливую прическу, весившую не меньше тонны, Доминик чувствовала себя очень плохо. Ее гример постоянно разбрызгивал вокруг нее холодную воду. Отпив несколько глотков, она стала обмахивать себя маленьким соломенным веером.