Степанов. Что ещё ему нужно от неё? Ему мало её разрушенной личной жизни?
Вымученно улыбнувшись, Инга ненавязчиво высвободила свою руку и отступила на пару шагов.
– Доброе утро, Виктор Андреевич. У вас вопрос или претензия по работе нашей фирмы? – отчуждённо выдавила из себя, стараясь подавить внутреннее негодование.
– Мы опять на “вы”? – с горькой усмешкой вопросом на вопрос ответил Степанов.
– Да. Наше неофициальное общение было ошибкой. Я приношу извинения. Если нужно, готова бухгалтерию вашей фирмы передать другому специалисту, – по-деловому ответила она.
– Даже так? Что ж… Ответ я получил на свою вчерашнюю просьбу. Но, Инга, должен вас предупредить, что не отступлю так легко. Вы ответили мне вчера взаимностью и её нельзя списать на алкогольное помутнение или что-то ещё. Вы хотели того поцелуя не меньше моего. До встречи, моя строптивая, – откланялся Виктор, вручив ей букет нежно-розовых роз.
Кореева опустила на них растерянный взор. И что с ними делать? Цветы же не виноваты, что их подарил не тот мужчина.
О, боже! Какая же она идиотка. Вчера Олег принёс её любимые георгины, а она… Цветы так и остались лежать на чужой машине. Утром, правда, она их не заметила. Может, кто-то забрал, а может, это она была такой внимательной…
Прижав к груди букет, поплелась дальше. Весь день прошёл как в тумане. Начальнице призналась сразу на собрании, что отвергла ухаживания её любимого клиента, чтобы её поступки не имели неожиданные последствия. Та вздохнула, но утвердительно кивнула. Однако вызвала опять к себе в конце рабочего дня. И что ей дома не сидится? Беременная, а бегает, аки лань.
– Степанов тебе совсем не нравится? – перешла к делу Маргарита, стоило Кореевой переступить порог её кабинета.
– У меня есть любимый мужчина, – твёрдо произнесла Инга, не пряча взгляда.
– Не знала, извини. Ты никогда о нём не рассказывала.
– Виктор Андреевич звонил? – пропустила мимо ушей замечание начальницы.
– Нет. Цветы от твоего? Щедрый. Мой муж на такой букет только на 8 марта может раскошелиться.
– От Степанова, – нехотя призналась она.
На этом они закончили разговор и распрощались до следующего дня. Уходя из офиса, бросила прощальный взор на злосчастные цветы. Нет, домой она их точно забирать не будет.
Уже подходя к своему подъезду, решилась на ещё одну попытку дозвониться до Олега. Обычно она не имеет привычки первой звонить мужчине, но сейчас особый случай: ей нужно вымолить у него прощение.
Гудок пошёл, что не могло не обрадовать. Однако отвечать Сополев не спешил. И дальше будет её мучить? Ну нельзя же быть таким жестоким!
– Инга! – громом средь ясного неба прозвучал голос Олеси.
Она встрепенулась, обрадовавшись. Поспешно нажала “отбой” и заторопилась к ней, не видя смысла прятать свою робкую радость: вдруг, она знает, где Олег?
– Привет, Лесюнь. Рада тебя видеть. Какими судьбами?
– Пришла выведать у тебя истинное положение дел, – демонстрируя пакет с известным логотипом, задорно отрапортовала Сополева. – Идём к тебе и приступаем к допросу. А там, может, и до пыток доберёмся.
Разве можно не любить эту жизнерадостную девушку? Она же словно лучик солнца, высунувшийся из-за туч в самую пасмурную погоду, поднимает настроение одним своим появлением.
На то, чтобы с комфортом обустроиться в кухне, ушло всего десять минут. И после первого тоста, выпитого до дна, Олеся вперилась в неё рентгеновским взором.
– Повествуй. Я тебя внимательно слушаю, – убрав из тона всю лёгкость, подтолкнула она Ингу к началу исповеди.
Кореева опустила голову. Поковыряла ногтем указательного пальца скатерть. Любимую, между прочим.
– Инга!
– Ты возненавидишь меня после этого признания, поэтому я лучше промолчу, – отрицательно мотнула головой, не смея посмотреть подруге в глаза.
– Даже не могу себе представить, что могло такого случиться, раз у тебя появились такие опасения. Но это всё лирика. Признавайся давай. И мы вместе подумаем, как разрулить ситуацию. Я же правильно поняла? Вы поругались? Ты была инициатором ссоры?