– Нет… Твой брат… Он напирал на меня с переездом к нему… В общем, я, наверное, испугалась его напора. Или чего-то другого… – глубоко вдохнула, будто перед прыжком в глубокий водоём. – Это оказалось сложно сразу принять и с головой окунуться в омут любви. Я ведь весь этот год грезила о нём… А когда моя мечта превратилась в реальность… Нет, реальность не оказалась хуже, нежели мечты. Даже лучше в какой-то степени, в сто крат лучше. Но это и настораживало. Не может всё быть настолько замечательно. И я стала ждать подвоха. А в итоге сама этот подвох и сотворила.
– И что же ты натворила? – с замиранием сердце спросила Олеся, не дождавшись от подруги самого главного признания. Хотя и то, что услышала – не радовало. Не ожидала она, что у рассудительной Кореевой в голове происходят сумасшедшие тараканьи бега.
– Я целовалась с другим мужчиной на глазах у твоего брата, – загробным голосом выдавила из себя признание Инга.
– Ты что?! – вскочив с места, воскликнула Сополева, смотря на неё во все глаза.
– Повторить? – с горькой усмешкой переспросила, глотая всхлипы.
– Да как ты… – потрясённо прошептала. – Зачем? – поинтересовалась, пытаясь унять обиду и злость.
– Он поцеловал. Я не стала вырываться. Ответила, – от стыда сомкнув веки, прошептала, выдавливая из себя каждую букву.
Олеся сглотнула. Нахмурилась. Медленно опустилась на свой стул. Задумчиво наполнила их бокалы любимым вином. Залпом осушила его, не почувствовав вкуса. Поставив фужер на стол, наконец, подняла на подругу тяжёлый взгляд.
– Я не хочу и не буду тебе помогать в этой ситуации. Встречи с Олегом ищи сама, если они тебе нужны. От себя добавлю, что надеюсь на ваше примирение. Хотя, после твоего поступка, это сложно. Считай, миссия невыполнима.
– Почему? – проглотив ком в горле, задала Инга самый важный вопрос. – Почему невыполнима?
Сополева наградила её таким взором, что ей враз захотелось провалиться сквозь землю прямо в жерло какого-нибудь не дремлющего вулкана.
– У Олега была невеста. Дело шло к свадьбе. Но за три дня до онной, она сбежала, оставив жалкую записку о том, что любит другого. Брат не закатывал скандалов, не бросился искать беглянку, чтобы высказать ей всё и отомстить. Он просто вычеркнул её из своей жизни. Резко и основательно. Предателей он не прощает ни в бизнесе, ни в повседневной жизни.
Эти слова, словно удар крышки гроба, в котором она сама похоронила свою личную жизнь. Но верить в то, что Олег не даст ей шанса исправить роковую ошибку, что даже слушать её не станет, – сердце упрямо отказывалось. Все ошибаются. Каждый имеет право на второй шанс. Так ведь?
Она только благодарно кивнула на рассказ Олесе. Обхватила бокал обеими руками, благо перед этим наполнила его почти до краёв. Вот только пить больше не хотелось. Бордовый напиток завораживал своей красотой, приятно охлаждал ладони через хрусталь.
Чтобы отвлечься от своих пасмурных дум, заговорила о том, о чём лучше было бы промолчать:
– Этот мужчина, Виктор Степанов, наш клиент. Довольно успешный бизнесмен. Не знаю, почему у них в штате нет своего бухгалтера по зарплате. Он сказал, что ждал полгода до официального развода, чтобы начать ухаживать за мной.
Она не видела, каким напряжённым и совсем недружелюбным взором окинула её Сополева. Не видела, как от гнева раздулись ноздри подруги и как от силы сжатия кулака побелели костяшки на левой руке. Но и никаких уточняющих вопросов или возмущения не дождалась от неё.
– Я глупая, соглашалась на ужины с ним, свято веря, что они носят сугубо деловой характер. Ведь общались мы практически всегда о работе. Не понимала, что его предложения подвезти – это не проявление уважения, а начало его пресловутого ухаживания.
***
Любую ошибку можно исправить. Главное, приложить усилия и не сдаваться.
Что значит её одна маленькая провинность по сравнению года невзаимных чувств? Олег просто обязан простить её! Подумаешь, один поцелуй. Пусть не невинный, а даже очень страстный, но не разжёг же он в ней настоящее пламя! Да, ответила на страсть другого мужчины, но не предала же!
Сополев, ты должен выслушать понять и принять обратно. Она же без тебя как птица без неба: жить можно, но радости никакой не будет.