Мы неспеша катились по широкой центральной улице, а Вадим то и дело указывал пальцем то на одно здание, то на другое.
- Это моя школа. Там за домами детский сад. Здесь была моя первая фото-студия. А вот мой магазин. Тут гастроном. Там шикарная, надо сказать, колбаса продаётся... - на этой фразе он повернулся ко мне. - Кстати, ты завтракала сегодня? Я, если честно, ужасно голоден! А у меня холодильник пустой, холостяцкий. Давай остановимся здесь, я выскочу куплю чего-нибудь поесть. Подождёшь меня в машине.
- Хорошо, - кивнула я.
Вадим припарковался у входа и вскоре скрылся за дверью магазина.
Я осталась ждать его в салоне и от нечего делать принялась разглядывать прохожих.
Вот мимо прошаркала бабулька, волоча за собой сумку-тележку, вот какой-то дедок поругал внука за проделки, вот прошла женщина, груженная пакетами с рассадой, а вот девочка что-то нарисовала мелом на асфальте…
«Как же хорошо здесь, как уютно! И почему мы с мамой отсюда уехали, - подумала я и тут же сама ответила на свой вопрос. - Работу нормальную найти тяжело, потому и уехали. Но зато здесь воздух чище, небо ниже, звёзды ближе, луна больше и лица у людей добрее. А, самое главное, здесь я родилась и выросла, и ничто не напоминает мне об Андрее...»
Я поймала себя на мысли, что хоть и уехала за 50 км от города, я всё равно думала о нём.
В это мгновение в дверях гастронома показался молодой человек с пакетом в руках. Чёрная демисезонная куртка, штаны цвета хаки, поношенные "найки", волосы волнистые светлые и глаза голубые…
«Ромка! Это же Ромка! - задохнулась я от радости. - Он совсем не изменился!»
Я уже хотела открыть дверцу машины и выскочить ему навстречу, но тут вслед за Ромкой из магазина вышла девушка с огромным беременным животом. Ромка придержал ей дверь, подал руку, помог дойти до ближайшей скамейки.
«Вот и у Ромки всё сложилось. Скоро отцом станет, – подумала я. - а мне, помнится, говорил, что не сможет ни с кем быть, кроме меня, - сердце кольнуло от ревности. – Когда мы прощались, Ромка говорил, что его двери всегда будут открыты для меня. Говорил, если мне будет плохо в городе, я всегда могу приехать к нему, и он защитит меня от всех бед... И вот сейчас мне плохо. Куда бы он позвал меня? К своей беременной жене?"
В тот момент я почувствовала горечь обиды и отодвинулась от окна. Не хотела, чтобы он заметил меня.
Ромка и его беременная барышня посидели немного на скамейке, а потом он помог ей подняться, и они медленно пошли в сторону перекрёстка. А я смотрела им вслед и ощущала ревность и обиду одновременно. Откуда взялись эти разъедающие изнутри чувства? Ведь я никогда не любила Ромку! Или всё-таки любила, но врала себе?..
- Катюша, заскучала? - у машины возник Вадим, груженный пакетами с едой. - Сейчас продовольствие закину в багажник, и поедем смотреть мою берлогу!
Дом был небольшой, двухэтажный, трёхподъездный. Вдоль него тянулся палисадник. У каждого подъезда по две лавочки друг напротив друга. Внутри светло. Площадки узкие, но очень чистые. Никакого запаха табака, никаких надписей на стенах.
Мы поднялись на второй этаж. Повесив пакеты с едой на руку, Вадим немного потрудился с замком, и вскоре дверь, обитая бордовым дермантином, поддалась и впустила нас.
В прихожей мне сразу бросилась в глаза тумбочка с зеркалом. На ней в ряд стояли бутылочки с женской туалетной водой. Здесь же я увидела косметичку и расчёску с оставленными на ней длинными волосами. В воздухе летал аромат духов.
Вадим заметил, что я смотрю на эти дамские штучки.
— Это ещё Маринкины вещицы остались, - пояснил он. - Никак не заберёт. И запах её до сих пор стоит. Так, помню, пшикалась! До рези в глазах! Весь дом провонял, никак не выветрится.
Он разулся в прихожей и понёс пакеты на кухню.
- Ты раздевайся, проходи. Я обед нам сварганю, а ты пока осмотрись тут, - крикнул Вадим, хлопая дверцей холодильника.
Я послушалась. Сняла обувь, скинула с плеч курточку, зацепила её за крючок на вешалке и прошла в единственную, но очень просторную комнату.
Она была условно разделена на зоны. Это была и спальня, и гостиная, и рабочий кабинет одновременно. Сразу справа огромная двуспальная кровать, застеленная покрывалом с рюшами. Дальше двухместный диванчик, стоящий перпендикулярно стене и условно разделяющий собой правую часть комнаты на две зоны. Напротив дивана, справа от окна тумба с телевизором. Слева у окна письменный стол. Над ним на стене книжная полка. К письменному столу примыкал шкаф-купе. Благодаря его зеркальным створкам, комната казалась в два раза больше.