Тётя Зина, помню, ругалась. Принимать отказывалась. Но Ромка слезами и мольбами уговорил маму оставить собаку. Показал ветеринару. Лечил, кормил, ухаживал. Назвал Мухтаром. Теперь я наблюдала, как Ромка бросал ему палку, а тот, прихрамывая на ту самую переднюю лапу, послушно приносил её хозяину.
Я вдруг подумала о том, как могла бы сложиться моя жизнь, останься мы с мамой тогда в посёлке. Наверно, мы бы до сих пор встречались с Ромкой. Может быть, даже поженились. Но я уехала, а он остался. И теперь этот мальчишка-безотцовщина, не имеющий денег, жилья и образования и ухаживающий за смертельно больной мамой, сам уже готовился стать отцом. А я, девица из благополучной семьи, перебравшаяся в город и успешно поступившая в колледж, стояла с разбитым сердцем, боясь быть замеченной, издалека наблюдала, как он беззаботно играет с собакой, и завидовала ему.
В этот момент на моё плечо мягко опустилась рука Вадима. Он, наверно, обратил внимание, с какой грустью в глазах я смотрела на людей (откуда ему было знать, что смотрела я на одного, конкретного человека), и спросил:
- Ты опять грустишь, Катюш?
Я подняла на него печальный взгляд.
- Почему всё вышло именно так, Вадим? Ведь я тоже имею право быть счастливой! - чуть слышно проговорила я.
- Конечно, Катюш, конечно! Ты обязательно будешь счастливой!
С этими словами он обнял меня. Я закрыла глаза и уткнулась ему в плечо, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Мне было невыносимо жаль себя. В голове крутилась одна и та же мысль:
"Я хочу быть счастлива! Я очень хочу быть счастлива..."
И вдруг перед глазами возник образ Сашки, какой я видела её в нашу последнюю встречу. Она сидела на диване, положив ладони на свой пока ещё небольшой беременный животик. Сашка сказала тогда одну фразу, которая теперь эхом отозвалась у меня в голове: "Как видишь, у меня получилось!.."
Верно, у неё получилось после расставания с Андреем стать счастливой рядом с другим человеком. И у меня тоже это получится!
Подумав об этом, я глубоко вздохнула. От Вадима приятно пахло мужским одеколоном. Он обнимал меня, слегка похлопывая ладонью по спине. Я открыла глаза и тут же увидела его плечо. Такое крепкое, надёжное, мужское. Всё это время, пока я, боясь расстроить маму, скрывала от неё свои чувства, Вадим был единственным человеком, который, не жалея времени, выслушивал и утешал меня. Он единственный понимал меня лучше остальных. Он прочувствовал на себе боль расставания и никогда не причинил бы мне этой боли. Он сильный, смелый, добрый, и в трудную минуту он всегда приходил на помощь.
«Я могла бы попробовать снова стать счастливой... рядом с ним», - подумала я.
Я снова закрыла глаза и мысленно обратилась к своему сердцу. И сердце откликнулось:
«Попробуй!» - ответило оно.
Вечером Вадиму нужно было закончить работу с документами. Он сказал:
- Катюш! Ты извини меня, я должен поработать немного. А ты пока отдохни, посмотри телевизор. Если проголодаешься - мой холодильник в твоём распоряжении!
Я кивнула:
- Хорошо, не волнуйся обо мне...
И пока Вадим, расположившись за письменным столом, возился с бумагами, я прошла на кухню.
На полке в холодильнике оставались поджаренные стейки, в дверце стояла начатая бутылка «Шардоне».
Я знала, что сейчас сделаю. Я продумала свой план ещё на прогулке.
Вынула «Шардоне» из холодильника, достала два пустых бокала, плеснула по чуть вина в каждый из них и отправилась в комнату.
Вадим по-прежнему сидел в своём кресле, склонившись над бумагами. Я осторожно подошла к нему и поставила один бокал на край стола. Он оторвался от документов и поднял на меня полные изумления глаза.
Опережая все его вопросы, я сказала:
- Я хотела поблагодарить тебя за эти выходные. Эти несколько часов вернули меня к жизни. Я поняла, что хочу и могу быть счастливой...
Он встал из-за стола, взял в руку свой бокал:
- Катюш, не стоит меня благодарить...
- Тс... Давай просто выпьем...