Я в красках представила себе, как Артёмка стучит деревянной ложкой по дну огромной металлической кастрюли. При этом на голове у него кастрюля из того же набора, но поменьше. А рядом с ним стоит Анютка, обёрнутая простынёй. Она держит в руках поварёшку вместо микрофона и самозабвенно исполняет какой-нибудь "супер-мега-популярный" хит.
«Вот же разбойники!» - с улыбкой подумала я.
После рождения Анютки мама, Олег и Артёмка часто приезжали к нам в посёлок. И каких только игр малыши не придумывали. Но когда моя семейная лодка свернула со своего счастливого пути и двинулась в сторону обрыва, я перестала приглашать родных в гости.
Из размышлений меня выдернул новый телефонный звонок. От неожиданности я вздрогнула и медленно пошла к аппарату.
Моя рука уже тянулась к трубке, но так и зависла в воздухе от внезапной мысли:
"А вдруг это звонит он? Вдруг он ищет нас?"
У меня по спине побежали мурашки, едва я подумала об этом. Я не хотела, чтобы он узнал о том, что мы с Анюткой живём у тёти Глаши. Я не собиралась возвращаться к нему.
Я изучала глазами пожелтевший пластик, круглые отверстия металлического диска, потёртые цифры... А телефон продолжал звонить.
- Дзинь! Дзинь! Дзинь!
«Да когда же ты прекратишь...» - с горечью думала я.
- Доченька? Алло? - из моего мобильника раздался мамин голос.
Я и забыла, что она всё ещё на линии...
- Я тебя не слышу! Такой треск в трубке! Перезвони... - крикнула мама перед тем как отключиться.
А следом и тёти Глашин телефон умолк.
Минутой позже послышалась возня за входной дверью, а затем скрежет ключа в замочной скважине. Тётя Глаша вернулась от соседки.
Как только она с привычным оханьем вошла в прихожую, я тут же сообщила ей о странных звонках.
- Вам звонил кто-то, - сказала я. - Я не успела ответить... - тут, конечно, я соврала.
Старушка вскинула брови:
- Да, што ты, девонька... Как Стёпушка мой помер, так я сразу домашний телефон отключила... Думаю, кто мне, старухе, звонить-то будет...
И она взглядом указала в дальний угол комнаты:
- Ты погляди, он и в розетку-то не вставлен...
❤️ Глава 53
Следующей ночью тётю Глашу увезла скорая.
В половине первого меня разбудил её протяжный крик. Я вбежала к старушке в комнату и застала её распластанной на полу около дивана.
Лёжа на животе, она тянулась руками к окну. Из-под мятой ночной рубашки выглядывадывали прямые, словно палки, худые белые ноги.
Я решила, что старушка упала во сне и теперь пытается подняться.
- Не уходи... Забери меня... - тихо плакала она.
- Тётя Глаша, что с вами?
Я подбежала, опустилась на колени около неё.
Бабулька уткнулась лицом в пол и зарыдала в голос. Потом она тяжело перевернулась на спину. Я уложила её голову себе на колени. На морщинистое лицо упали седые пряди. Я осторожно убрала их. В лунном свете лицо старушки казалось мертвецки бледным.
Тётя Глаша подняла свою тонкую дряблую руку и дотронулась до моей щеки.
- Деточка моя! Я за Стёпушкой пойду.... - при разговоре её обрамлённые глубокими морщинами губы неестественно дёргались, а карие глаза в темноте казались чёрными. - Ты квартиру не оставляй. Стёпа сказал, ты нужна здесь... Прошу тебя, деточка...
- Ну, что вы, тётя Глаша! Не говорите так! Вам жить и жить ещё! - мне было больно видеть страдания старушки.
Она прерывисто вздохнула и закрыла глаза. Я испугалась, что тётя Глаша умрёт прямо на моих руках. Я осторожно убрала её голову со своих колен, оставила бубушку лежать на полу, а сама бросилась за мобильником.
Скорая приехала быстро. Молодая санитарка смерила давление, послушала сердцебиение, выдала заключение: "Собирайтесь, надо понаблюдать!", и тётя Глаша укатила на карете в ночь.
Оставшись в пустой квартире в полном одиночестве, я легла на диван, намереваясь уснуть. Однако сон испарился из моего организма, как в жаркий солнечный день вода испаряется из лужи.