"Нас ограбили!" - первое, что пришло в голову, когда с бешено колотящимся сердцем я осторожно вошла в прихожую.
Моя догадка была близка к истине. В наш дом, действительно, проник грабитель... А вернее грабительница! Похитительница семейного счастья! Она же любительница высоких шпилек, дорогого парфюма и, судя по доносящимся из глубины квартиры выкрикам, анального секса...
На тумбочке у зеркала я обнаружила её чёрную кожаную сумочку, у порога сапоги, на плечиках в прихожей бежевый плащ и шарфик, пропахший его одеколоном. Из спальни доносились характерные стоны и скрип кровати. Дверь была закрыта, и я даже была этому рада. Не хотела лицезреть их блестящие от пота тела, двигающиеся в такт.
Помню, за два дня до этого я видела её в парке. Я тогда вечером после работы спешила в детский сад за дочкой. В этом бежевом плаще она сидела на скамейке, закинув ногу на ногу, и провожала взглядом прохожих.
- Эй, - бросила она в мою сторону, когда я проходила мимо, - Ты знаешь, что твой мужик только что трахал меня на полу вашей спальни?
Я сделала вид, что не слышу её, и прибавила шаг.
- Не веришь? Я докажу тебе! Только приди с работы пораньше! - и она расхохоталась за моей спиной.
Я тогда была уверена, что эта женщина ненормальная. Развод сильно подкосил её. Она не впервые сидела в этом парке на скамейке и кричала глупости прохожим. Поэтому я, конечно, пропустила её слова мимо ушей.
Но спустя два дня после той нашей встречи, её вещи были в моей прихожей, а сама она сладко стонала в объятиях моего мужчины.
От внезапно обрушившейся правды у меня подкосились ноги. Воздуха в комнате стало катастрофически не хватать. Я зажала рот ладонью, чтобы не издать ни звука.
Они не заметили моего появления, и я не стала им мешать. Неслышно взяла стоящее у порога детское ведёрко с лопаткой и также неслышно выскользнула за дверь.
Спустившись во двор, я дошла до ближайшей песочницы и опустилась на неё.
- Выходит, это правда! Он в самом деле ходил к ней... Когда у них это началось? Неделю назад? Год назад? Или это было всегда?..
Мне вспомнился тот вечер, когда ещё будучи беременной я пожаловалась Вадиму, что боюсь Марину.
"Вдруг, она причинит нам вред!" - сказала я, приложив ладони к животу.
"Она не сделает тебе ничего плохого! Я позабочусь об этом!" - ответил он.
И позаботился...
Может, потому она не беспокоила нас несколько лет. Потому что всё это время он ходил к ней, чтобы «утешить»? А когда ей надоело оставаться в тени, она решила заявить о себе...
А ведь я не раз чувствовала на его рубашках аромат её духов. И косметика на моём туалетном столике часто стояла в другом порядке. Она методично оставляла мне подсказки. А я слепо верила Вадиму и не обращала на них внимания.
Несмотря ни на что мы с Анюткой выполнили всю намеченную программу. Погуляли в парке, поиграли в песочнице и вернулись домой спустя два часа.
К этому времени влюблённые голубки успели выпорхнуть из своего гнёздышка. Входная дверь была заперта, а в квартире было темно и тихо.
Я зажгла свет в прихожей и замерла. На зеркале губной помадой жирными буквами было написано: "Убирайся вон, мерзкая сука! У тебя три часа... "
В тот момент я порадовалась, что моя дочь ещё не умеет читать.
Я была абсолютно уверена, что два часа назад, когда я заходила домой за ведёрком для Анютки, этой надписи здесь не было.
Я представила себе, как эта длинноногая шалава выходит из нашей спальни, подходит к зеркалу, застёгивает блузку, под которой виден контур кружевного бюстгальтера. Её блузка пахнет его одеколоном, её тело помнит прикосновения его рук. Она поправляет волосы, достаёт из сумочки помаду, и начинает медленно водить ею по губам, любуясь своим отражением. Затем с довольной улыбкой она неспеша выводит помадой на зеркале эти слова.
Она знает, что победила в этой войне. Все эти годы она мечтала вернуть его. И, наконец, у неё получилось!
Он в это время стоит за её спиной, поправляет ворот рубашки, которую накануне ему погладила я.
Сейчас они пойдут в кафе, поужинают, выпьют вина. Отпразднуют их воссоединение. Их не будет часа три, а у меня будет время собрать вещи, чтобы исчезнуть из их жизни навсегда...