- Да, мне Макс рассказывал... Я видела у Вадима шрам на левой щеке. Я подумала, что он порезался, когда брился.
- Нет, это его Макс поранил. Я как раз в это время вышла в зал и застала эту картину. Макс уносит тебя из клуба, а Вадим держится за щеку и корчится от боли. Крови было немало. Видать, у Макса на пальце перстень был. Потом Вадим спросил у меня, знаю ли я того парня, который ему врезал. Я сказала, что знаю, и что уверена, что ничего плохого Макс тебе не сделает. Он поверил, успокоился и в посёлок свалил, ждать пока рана заживёт.
- Он не просто уехал в посёлок. – проговорила я. - Он уехал к Марине. Пригласил её к себе, чтобы она «пластырь ему клеила», - я обозначила пальцами кавычки, - пока рана не заживёт. Именно эти слова она кричала мне, когда ввалилась пьяная в магазин. У неё с собой ещё в тот день рубашка была. Та самая его рубашка, красная в клетку. Если бы я тогда присмотрелась к этой рубашке, то заметила бы, что у неё нет одной пуговицы. Но я хотела только одного, чтобы она поскорее ушла! – я на пару секунд умолкла, вспоминая тот день, а затем произнесла, - значит, Вадим две недели жил в посёлке... Мне он сказал, что в его магазине неожиданно сработала сигнализация. А на самом деле он на время спрятался от меня, чтобы я не видела его побитое лицо.
- Именно! А они тем временем с Мариной «рану его залечивали», - на последнем слове Сашка хохотнула.
- Представляю, чем они там занимались эти две недели... – произнесла я.
- Чем-чем, - хмыкнула Сашка. - Пили, трахались и друг друга на камеру снимали. Он мне сам как-то пьяный звонил, рассказывал. Хотел узнать, отправила ли я твою фотографию Андрею, а заодно поделился, как он там в посёлке время проводил...
- Да, похоже я видела одну такую фотографию у него дома, с пятнами крови на покрывале. Могу поспорить, они сделали этот снимок в первый же день, когда у него ещё кровь из раны хлестала...
- Да, точно! - подхватила Сашка. - А ещё они в город один раз выбирались. Покататься на коньках. Помнишь вашу встречу с Мариной? - Я кивнула. - С ней был Вадим. Ты не узнала его в горнолыжном обмундировании, а он нас сразу заметил. Он мне даже помахал. Но я сделала вид, что не вижу его.
- Погоди, та фотка, которую как-то в магазин мне принесла Марина...
- Да, это он нас сфотографировал, а не она...
- Да, она ещё хотела мне рассказать, откуда у неё этот снимок, но не успела. Охранник вывел её из зала, - сказала я, отпив немного «мохито». – И зачем он нас сфотографировал?
- Он тебя фотографировал. У него было много твоих фотографий. Когда я сказала ему о своих планах устроить тебе откровенную фотосессию, он любезно предоставил мне свой фотоаппарат. И в нём были снимки в автобусе...
- на «карьере», на остановке, у колледжа... - подхватила я. - Да, я видела эти кадры вместе с фотографиями в нижнем белье. Они тоже были у Гарика. Я подумала, что ты взяла фотоаппарат у Зойки... Что это она, как маньячка, бегает за нами и фотографирует, чтобы потом, например, в стенгазету вклеить. Ну или не знаю, для чего ещё… - я покачала головой.
- Нет, все эти снимки сделал Вадим. – сказала Сашка. - Где бы ты ни была, он всегда был поблизости... Прости меня, Перова... Я будто снова вернулась в то время, когда так страшно предала тебя...
- Всё в прошлом, Сашка! - я ободряюще погладила подругу по руке. - Я рада, что, наконец, узнала всю правду!
Мой паззл сложился. Теперь я знала, что за всеми неприятностями, случившимися со мной в тот год, стоял Вадим. Тот человек, который звал меня замуж, который дал отчество моей дочери, который хотел от меня детей, который обещал заботиться обо мне и сделать счастливой, на самом деле оказался настоящим подонком.