Она медленно поднимается, поворачивается в мою сторону, и теперь я вижу её маленькие глазки. Угольно-чёрные. Старуха успокаивается, и, не моргая, смотрит на меня. Затем она медленно поднимает руку и жестом подзывает к себе. Но едва я делаю шаг ей на встречу, старуха выбрасывает ладонь, призывая остановиться. Теперь своим скрюченным пальцем она указывает куда-то в сторону. Я смотрю в том направлении, и закрываю рот рукой, чтобы не закричать. В мокрой траве в нескольких метрах от горящего дерева лежит человек. Его руки распластаны в стороны, ноги неестественно подогнуты. Правый висок пробит. Из рваной тёмно-бордовой раны сочится кровь. Дождь нещадно бьёт его по щекам, словно пытается привести в чувства. Но человек смотрит в небо стеклянными глазами. Понимание, что я знаю этого человека, приводит меня в ужас. Это… Андрей. И он… мёртв.
За спиной раздаются звуки сирены, подъезжает машина скорой помощи. Люди в белых халатах бросаются к Андрею. Один из них второпях больно толкает меня плечом. Я хочу бежать за ними вслед, но скованная страхом не могу сдвинуться с места. Между тем ливень не прекращается. Я наклоняюсь, чтобы снять промокшие кроссовки, и вскрикиваю от ужаса. Бегущая по асфальту дождевая вода на моих глазах превращается в… кровь!
В то же мгновение морщинистая рука больно хватает меня за запястье. Я оборачиваюсь и вижу проклятую старуху с угольно-чёрными глазами. Её изрезанное морщинами лицо кривится от злобы. Она страшным голосом хрипит мне в лицо:
- Ты! Ты одна виновата в его смерти! Я предупреждала тебя! А теперь он мёртв! Мёртв! Мёртв! Мёртв!
Последнее слово сотню раз эхом проносится над полем.
- Нет! Нет! Нет! – кричу я, пытаясь высвободить руку, но старуха крепко удерживает меня. В этот момент вспыхивает молния, раздаются новые раскаты грома. Старуха растворяется в сумерках, оставляя след на моём запястье. Я обхватываю голову руками, и, рыдая, падаю на колени. Мокрые джинсы вмиг обретают кровавый оттенок. Запах крови преследует меня. С неба льётся кровавый дождь. Я собираю его в ладони, размазываю по лицу, сквозь рыдания кричу:
- Андрей!
И просыпаюсь.
Этот кошмар снится мне до сих пор. Всякий раз в нём что-нибудь меняется. Старуха превращается в тётю Глашу, лежащим на траве человеком оказывается мой отец, каким я его знаю по фотографиям, вместо дерева горит машина на обочине… Неизменным остаётся одно – ливень, смерть близкого человека и река крови под ногами.
«Что это было? - прошептала я, немного отдышавшись, после того, как с криком вырвалась из сна тем сентябрьским утром. - Наверно, усталость сказывается...»
Я тогда всё списывала на усталость. Плохой сон, свою забывчивость, странные видения, как, например, человек в клетчатой рубашке в Сашкином окне или старуха в автобусе. Ещё бы, ведь на тот момент мы с Андреем отъездили без выходных уже двенадцать дней. Мне стало тяжело совмещать работу с занятиями в колледже. Я не высыпалась, стала рассеянной, но Андрею ничего не говорила. Он и так изначально был против этой идеи, а если бы узнал, что от усталости мне уже снятся кошмары, наверняка запретил бы мне работать с ним, а сам при этом опять остался без кондуктора. Конечно, я не могла этого допустить. Поэтому молчала, терпела и ждала выходных.
Естественно, тем утром я опять проспала. Будильник не справился со своими обязанностями, и, когда я, немного оправившись после ночного кошмара, поднялась с дивана, он бесполезным куском пластмассы валялся у моих ног и равнодушно показывал половину девятого.
- Чёрт! Опять я проспала! – воскликнула я.
Мне снова пришлось в спешке метаться по квартире, чтобы собраться и успеть хотя бы ко второй паре.
***
Сашки в колледже не было. Я подумала, что она приедет позже. Так случалось, когда ей нужно было с утра навестить маму в больнице. Но в тот день Сашка совсем не пришла.
После занятий я взяла конспект пропущенной лекции у девочки из группы – Зойку при этом принципиально обошла стороной - и отправилась в библиотеку, чтобы сделать ксерокопию.
Когда я закончила и уже бодро шагала по коридору в сторону выхода, меня остановил голос Ларисы Сергеевны, нашего куратора.