И теперь мы с Олегом, сменяя друг друга, каждый день навещали маму на вынужденном курорте.
Когда я впервые переступила порог её палаты, у меня внутри всё сжалось от увиденного.
Мама лежала под капельницей. Она была настолько бледная, что едва отличалась от наволочки на подушке.
Увидев меня, мама улыбнулась. Представляю, как нелегко далась ей тогда эта улыбка. Несмотря на слова врачей о благополучном состоянии и хорошем развитии малыша, было заметно, что мама пока чувствовала себя неважно.
- Дорогая, как я рада тебя видеть! - проговорила она, когда я присела рядом с ней на самый краешек кровати.
Мама заметила, какими глазами я посмотрела на капельницу над её головой: "Кап-кап-кап..." Никогда раньше мне не приходилось видеть эту штуку вживую.
- Не переживай, доченька, это всё временно. Мне уже лучше, скоро вернусь домой!
- Да, мамуль, я знаю...
- Как вы с Сашей встретили новый год?
- Хорошо...
Конечно, я не стала рассказывать маме всех подробностей. И Сашку заранее предупредила, чтобы она не вздумала проболтаться о том, что произошло со мной в новогоднюю ночь.
- Она будет переживать, если узнает, что сначала я напилась, а потом внезапно ушла из дома. А ей сейчас переживать нельзя! - строго сказала я подруге.
- Буду нема, как рыба! - обещала Сашка.
И теперь мне пришлось сочинить историю о том, как мы с Сашкой пили сок, ели суши и до рассвета смотрели телевизор.
- Мама, мне так жаль, что меня не было рядом, когда тебе стало плохо… - я крепко сжала её холодную ладонь.
- Не переживай, дорогая! Я рада, что вы хорошо провели время с Сашей.
Следующие две недели врачи тщательно наблюдали за маминым здоровьем. Медсёстры ставили ей капельницы, делали уколы, давали таблетки, приходили взять анализы.
До того, как всё это случилось, мы с Сашкой строили планы на новогодние каникулы. Подруга расписала каждый наш день. Первого января мы должны были пойти в кинотеатр, второго января - на каток, третьего - кататься с горок на Набережной, четвёртого - снова в кино, только уже на другой фильм, и так далее.
Сашка в этом графике не оставила мне ни одного свободного дня, объясняя это так:
- Перова! Ты ни в коем случае не должна оставаться дома! Иначе, ты снова заскучаешь по своему "Ромео"... А тебе пора оставить его в прошлом и двигаться дальше. Кто знает, вдруг на катке или в кино тебе встретится тот самый человек!
И тогда я даже почти согласилась с Сашкой. Но когда мама угодила в больницу, все наши планы полетели в трубу. Теперь мне не хотелось ни на каток, ни в кино. Я хотела только одного, чтобы мама поскорей поправилась и вернулась домой.
Сашка могла не волноваться, что я заскучаю. Скучать мне было некогда. Каждый день с пакетом, полным продуктов и всяких нужных вещей, я летела к маме в палату, чтобы узнать, как продвигается её лечение. Мы болтали обо всём на свете, вспоминали истории из моего детства, смеялись.
Как-то в разговоре мама спросила меня:
- А как Андрей твой? Так и не появился?
В тот момент я поймала себя на мысли, что давно не вспоминала о нём. Ежедневная гонка из дома по магазинам и до больницы, обратная дорога домой, приготовление еды, чтобы элементарно не умереть с голоду, душ, немного времени на себя, чтобы не превратиться ненароком в чмо болотное, страниц двадцать любимой книги перед сном и уже ставшая традицией перебранка с Сашкой, которой, конечно, лучше знать, как мне проживать свою жизнь - всё это вытеснило из моей головы мысли обо Андрее.
И вот теперь я снова думала о нём. Стоило ли говорить маме о его письме и звонках, в существовании которых, благодаря Сашке, я уже не была уверена? Я решила пока ничего не рассказывать маме.
- Нет, мамочка... Нет его...
- Жаль, - грустно произнесла мама. - Не верится, что он мог так поступить с тобой... Ты могла бы сама ему написать!
Я не успела ответить. В этот момент в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в палату вошла... Сашка.