- Тупой прикол... - проворчала я, но тут же встрепенулась. - Подожди... Если это фотомонтаж, тогда откуда у Гарика моя фотография?! - спросила я строго.
Я знала, что одевала это бельё лишь однажды. В новогоднюю ночь. Тогда же я ночевала у Макса... К-хм, у его бывшей девушки Полины. Я снова подозревала его в подлости. Он ведь мог зайти в комнату, сфотографировать меня спящую, потом отдать эту фотку Гарику...
Макс будто прочёл мои мысли:
- Катюх! Я тут ни причём! Это тебе лучше знать, когда и перед кем ты раздевалась... - он театрально нахмурился. - А эту фотку надо уничтожить, пока её Андрюха не увидел... Кстати, где ты её взяла?
- Почтовый голубь принёс... - огрызнулась я. - Поздно прятать! Эту фотографию мне прислал сам Андрей. Взгляни на обратную сторону.
Когда Макс увидел кровавую надпись на обороте, его лицо вытянулось. От былого веселья не осталось и следа.
- Ни хрена себе... А вот это плохо... - серьёзно проговорил он. - Ну, "музыкант", ну, сука! Убью!
- Зачем он послал это Андрею? - спросила я. - Думал, что и тот будет смеяться над его "творением"?
- Нет! Гарик прекрасно знал, что Андрей не оценит такую шутку... Эта мразь специально нас подставила!
- Зачем?
- Не знаю... Но обязательно выясню и начищу ему ебало! - он хлопнул себя по колену. - Поехали! Прокатимся к этому "художнику"!
Он сорвался со скамейки и быстрым шагом пошёл в сторону автобусной остановки. Я, подхватив свой рюкзак, последовала за ним.
Напоследок я обернулась, в надежде увидеть Сашку, чтобы кивнуть ей на прощание. Озабоченная своей проблемой, я совсем забыла про подругу. На протяжении нашего разговора с Максом она сидела на скамейке неподалёку. Но теперь эта скамейка пустовала. Мне некогда было искать её в толпе, чтобы попрощаться.
"Ладно, позвоню ей, когда всё закончится," - подумала я, едва поспевая за Максом.
❤️ Глава 41
Всю дорогу Макс сыпал проклятиями в адрес Гарика.
- А я-то думаю, что это вдруг Андрюха пропал! Уже месяца два, как неслышно его! Последний раз на автомойку ещё зимой звонил 15 января. Похвалился, что ему, наконец, телефон установили. Номер свой оставил. Я его предупредил, что с автомойки ухожу, сказал, если что, пусть матери на работу звонит, пока я у бабки на ранчо жить буду. Но он ни разу за это время не отметился. Пора уже решать, что с автомойкой делать, а я до него дозвониться не могу! Или занято, или трубку не берёт...
- А мне Андрей вообще ни разу так и не позвонил?
- А он в тот день собирался! - воскликнул Макс. - Как сейчас помню, сказал: "Катя сейчас на занятиях! Я ей вечером позвоню!"
Я принялась в уме соображать:
"15 января... Второй день в колледже. В тот день у нас было семь пар, включая собрание, после занятий, после которого мы с Сашкой еле живые поплелись по домам. В тот день я даже к маме не поехала - весь вечер писала конспекты, потом ещё пол мыла... Нет! Пятнадцатого января мне вообще никто не звонил!"
- Значит, к вечеру Андрей уже получил этот снимок... - пришла я к выводу.
- Ну, «музыкант», ну, сволочь... Сейчас приеду к нему и пальцы переломаю... - процедил Макс сквозь зубы.
Он был очень зол. Я ещё никогда его таким не видела. Я даже в какой-то момент пожалела Гарика, представив, что его ждёт.
Я же, напротив, теперь чувствовала невероятное облегчение. С тех пор, как Андрей прислал мне эту фотографию, я места себе не находила. Злилась на себя, на Макса. И ни с кем не могла поделиться своими переживаниями. А теперь всё стало просто и понятно. Не понятно только одно, откуда у Гарика взялась моя фотография? Откуда? Перед ним я точно не раздевалась... Или я чего-то не помню?
"Ладно, сейчас Макс заставит его говорить..." - подумала я, когда мы выходили на своей остановке.
Гарик жил в районе Пасеки. Это широкий проспект и пересекающие его узкие улочки с одинаковыми, словно под копирку, панельными девятиэтажками. Если не знать точного адреса - непременно заплутаешь!
Мы свернули с проспекта на одну из улочек и оказались в тихом заснеженном дворике. Дом Гарика буквой "П" огораживал его с трёх сторон. В то время как со стороны проспекта жарило настоящее весеннее солнце, и вовсю уже бежали ручьи, здесь было темно, и всё ещё лежали сугробы.
Подъезд оказался открыт. Снизу дверь подпирал кирпич. А на самой двери висела записка "Ждём врача". Мы с Максом просочились внутрь.