- Ты что, гад, не помнишь ничего?
- Макс, я... - Гарик попытался что-то сказать, но Макс тряхнул его так, что тот умолк.
- Заткнись, сука! Тебе даже на секунду в голову не пришло, что это немного, к-хм, странно что ли, что Элли просит тебя разыграть именно Катюху...
- Она сказала, что они подруги. Я сам сначала удивился, но она заверила меня, что для неё всё случившееся давно в прошлом...
- Ну, ты баран... - Макс с силой оттолкнул Гарика, тот всем весом плюхнулся на компьютерный стул.
Макс прошёл к кожаному дивану и тяжело опустился на него. Он упёрся локтями в колени и обхватил голову. Затем опустил руки, поднял на меня взгляд и спросил:
- Ты реально дружишь с Элли?
Я отрицательно помотала головой:
- Я впервые слышу это имя...
Всё это время я стояла у дверей и только теперь подошла к дивану и присела на краешек рядом с Максом.
Я не понимала, о ком они говорят. Кто такая Элли? Что такого она сделала, что Макса теперь так трясло от злости?
Несколько минут в комнате царило молчание. За стеной на кухне Светка гремела посудой и напевала песню из телевизора. Тишину нарушил голос Гарика:
- Макс, я правда не подумал...
— Вот именно, сука! Ты не подумал! - огрызнулся тот, метнув в Гарика злобный взгляд. - Как ты мог поддерживать с ней отношения?
- Вы все от неё отвернулись тогда, а мне было её так жаль... Каждый человек имеет право на ошибку...
- Заткнись! Заткнись! Заткнись! - закричал Макс. - Из-за твоей долбанной жалости Андрюха теперь ненавидит нас с Катюхой! Как ты мог не врубиться, для чего на самом деле Элли могла понадобиться эта фотка...
- Макс... Я правда думал, что это будет просто смешной розыгрыш... - в голосе Гарика была мольба. Он буквально цеплялся словами за воздух. Его дружба с Максом сейчас висела на волоске. В каждой фразе, в каждом движении глаз чувствовалось, насколько Гарик боится потерять эту дружбу. - Макс, друг, прости... Хочешь, я позвоню Андрюхе? Хочешь, я ему расскажу, что это я слепил эту фотку! Или лучше давай, я отправлю ему оригиналы, где вы с Машкой отдельно, и где Катюха отдельно!
Окрылённый этой идеей, Гарик крутанулся на стуле к монитору, сдвинул в сторону весь хлам, освободил клавиатуру, нажал на ней пару клавиш, и системный блок загудел.
Вскоре на экране монитора появилась картинка рабочего стола со множеством ярлыков.
Гарик пощёлкал мышкой, затем обернулся к нам и махнул рукой:
— Вот, идите сюда! У меня все оригиналы сохранились!
Мы с Максом подошли к столу и склонились над монитором. Гарик щёлкал мышкой, на экране сменялись фотографии.
Вот Макс и его Машка, вот опять они... Через десяток фотографий на экране появилась я.
На первой фотографии мы с Андреем в салоне автобуса за работой. Он рулит, а я сижу на месте кондуктора. Это было ещё в начале осени.
На следующем снимке мы с Сашкой стоим у крыльца колледжа. Помню, в тот день внезапно отменили третью пару, и мы с подругой решали, в какой кафешке проведём ближайшие полтора часа.
На третьей фотографии опять мы с Сашкой. Подходим к остановке. Следующий кадр был сделан в наш с Андреем прощальный вечер. Мы только приехали на «карьер» и выходим из машины Гарика.
Далее была целая серия похожих фотографий. На них я в одном нижнем белье позирую перед камерой. На одной закрываюсь руками, на другой, наоборот, вызывающе смотрю в объектив. Меняется выражение лица, поза, положение рук. Одно остаётся неизменным - обстановка, в которой проходит эта фотосессия!
Всё происходит на... Сашкиной кухне.
На последних нескольких кадрах она позирует вместе со мной. На ней такой же комплект белья. Мы сидим, обнявшись, и смеёмся. Если на фотографиях, сделанных на «карьере», у колледжа, на остановке, видно, что я даже не подозреваю о том, что меня снимают, все они сделаны издали, то здесь я снята крупным планом, уверенно смотрю в камеру и явно получаю удовольствие от процесса.
"Всё это произошло в новогоднюю ночь у Сашки... Я была уже настолько пьяна, что не запомнила этого… - подумала я. - Но ни у меня, ни у Сашки не было фотоаппарата. Значит, нас снимал кто-то другой?"