— через 10 лет ты будешь с целлюлитом, толстая как в рекламе «биосистемы», венозное расширение на твоих ногах, немытая посуда и котлеты, котлеты, семейные трусы твоего Васюшечки. А он будет смотреть по сторонам, уйдет….
— Агата с Викой переглянулись и покатились со смеху. Плохое настроение Алеси обычно выливалось в предсказания будущего, ужасающего концентрацией всего самого плохого.
— не волнуйся, он любит меня такой как я есть, с большой жопой, а вены оли никакой не играют. — подруга поднялась и похлопала по ноге Алесю.
— это сейчас. А потом? Думаешь почему мужики изменяют? — Алеся не успокаивалась.
— давайте потом придем. — предложила Агата.
— а ты? — Алеся напала снова — ты вообще молчи.
— какая муха тебя укусила? — Вика начинала сердится.
— потому что мне это просто надоело. Вы как сонные тетери. Одна уже похоронила себя в браке. Вторая богачка, ей вообще ни о чем думать не надо. Ой, я буду учится. Ой, я могу позволить себе летать в облаках. Ой, Матвей…
— где?! — Агата встрепенулась, но по злому смеху Алеси над ее наивной невнимательностью поняла, что подруга передразнивает ее. Нахмурилась вместе с уже поднявшейся и сложившей руки на груди Викой.
а ты что? Типа бедненькая? Типа ты тут не можешь парня найти себе? Типа в универ не можешь пойти? — сказала Вика.
— да. Я не такая! Мне родители не оставили богатства, чтобы я могла позволить себе что хочу. И я не такая глупая, чтобы думать, что простой Васька или Петька будет меня всю жизнь за ручку держать и души во мне не чаять.
— а что бы ты хотела делать? — спросила Агата, а подруга закусила губу и расплакалась. Девушка обняла ее. — что случилось?
— я бы хотела быть как эта богачка Катерина, девочки. А какие у меня шансы? Что много еще свободных Анкельсонов ходит? — всхлипывала Алеся.
— один так точно, — Вика немного смягчилась.
— вы не понимаете, в какой мы уже тюрьме. Наша молодость — единственная возможность. И мы вместо того, чтобы лежать на пляжах, кушать вкусную еду, улыбаться в камеры, мы всегда будем зависеть или от «папиков», это они после того как сфотографируют нас в нашей лакшери жизни будут подходить со своими пузами, садиться на наш крем, оставленный на шезлонге, чтобы ножки смотрелись на фотках лучше, и ждать оплаты. Или второй путь — горбатиться из последних сил, а потом ехать с кучей детей на этот галечный пляж, мазать жирную спину своего уже подпитого мужа и молиться, чтобы ребенок не обосрался и его не пришлось мыть в море. Будем молиться о тишине и пяти минутках, когда мы можем представить себя счастливыми. Как моя мама! Как моя мама! И я даже не знаю, какой из двух вариантов хуже.
— а если заработать самой? — робко спросила Агата.
— как? Когда? — воскликнула Алеся. — тебе не хватило этой работки у Катерины, что нас в ментовку как шлюх забрали. Агата, твои родители погибли, но ты горя не понимаешь.
— я не могу распоряжаться наследством просто так. Я должна работать. Но мне это нравится. Папа всегда говорил, что любая профессия может принести деньги. Не обязательно … просто ты очень спешишь.
— и между прочим, работать на Катерину была твоя идея. Я может и буду жирной многодетной матерью, но мозг у меня на месте. В отличие от вас я не пошла. — Вика уже рассердилась.
— у меня не было выбора. Я не хочу быть бедной. Катерина мой единственный шанс. — устало сказала Алеся.
— твой «папик» от бизнеса. — бросила Вика и пошла в открывшийся магазин.
— почему ты не веришь в карьеру? — спросила Агата.
— потому что у меня не розовые очки. Карьера это усложненный «папик» в любой стране. Я завидую тебе, ты не понимаешь какое счастье подарили тебе родители. Единственная свобода — это богатое наследство. Единственная. А ты тратишь свое время на глупую влюбленность в женатого мужика. — сказала Алеся и тоже пошла в магазин
— Что?! — Агата покраснела.
— А что? — обернулась Алеся. — Вика пришла за колбасой, чтобы Васюшку накормить, я — чтобы с матерью приготовить бутерброды и выиграть конкурс Катерины на Фестивале. А ты? Зачем тебе колбаса? Ты пришла, чтобы увидеть Матвея, Агата. Неужели ты не понимаешь, что все видят как ты бегаешь за ним?
— за ним не бегаю. — сказала Агата. — я просто…
— он женат. Агата. Женат. И твоей влюбленности тебе никто не простит. Никогда. Ему да. Он богач, он может делать все что хочет.
— не глупи, — Агата улыбнулась. — я ему не нужна. Возле него такие красавицы. Я бы хотела с ним подружиться. Поболтать о книгах, кино и науке. Ты же знаешь. Он ….- и тон девушки стал нежным и грустным. — он уже отвергал меня. Так что не стоит переживать, если я на него посмотрю издалека.