Уже на следующий день ремонт дороги в Аукшино был приостановлен и все пути открыты. А у бывшей библиотеки появилось объявление о новых часах работы председателя поселка — Анкельсон Катерины. Сообщалось также, что люди с проблемами и предложениями будут приниматься первую очередь, потом те, кто записывался на прием по телефону. И всем обращающимся начали выдавать после приема дорогие ручки и блокноты с золотым тиснением. Катерина знала, что подкупать стоит не только ради исправления репутации. Ведь как только один житель рассказал, про богатый подарок, то сразу собрались желающие сначала проверить, правда ли дают подарки, а потом и желающие получить”свои подарки по праву”. Подкупать стоит ради лояльности, потому что только лояльные и “голодные” до бесплатных подарков могут быть полезными. И использовать людей надо быстро, у каждого интереса как у овощей есть срок годности.
*** Ориентальные узоры
Черничные ягоды бежали по столу, оставляя фиолетовые дорожки в муке. На мраморной столешнице тесто расплющивалась под толстой скалкой. Рукоять задела ягоду и прижала к столу, растеклись вязкие кляксы. Девушка подбросила локон вверх со лба и залюбовалась игре света на кухне и на темно-коричневом фартуке кухни. Между плитками под кирпичную кладку были вставлены кусочки разноцветного витражного стекла, словно это была кухня пастыря, отправившегося в Аргентину с миссионерством, и так тоскующим по привычной обстановке, что умыкнул окно из своего монастыря на прощание.
В гостинице Марина отремонтировала кофейную комнату быстро и по случаю ее открытия они устроили небольшое чаепитие с лимонными кексами и черничными чизкейками. Комната вышла темной, прохладной и больше в стиле английского дома, чем усадебного: дерево, книжные стеллажи, стеклянные столики на кованных ножках всего для трех человек и мягкие кресла, чтобы можно было в нем обмякнуть и разнежиться, как крем-брюле в жару, и насладиться любимым чтивом.
В половину пятого начали собираться на чай, Марина приветствовала гостей и брала заказ на угощение, а Агата приносила. Пружинистым шагом она несла поднос и горячие напитки в такт плескались в тонких фарфоровых чашках, Улыбка умиления не сходила с ее счастливого лица. Старый английский сервиз, расписанный цветами такой тонкой кистью, что выцветшая во времени краска казалась разводами, но когда наливали в него напиток, то узоры принимали объем, цветы и листья набухали, ласково искрились и томно чаровали. Чаепитие становилось наслаждением. Этот сервиз Марине подарила мама Агаты, привезла на Новый год из антикварной лавки в Гонконге. Она знала, как сестра любит английские колониальные мотивы.
— оооо… я рада вас видеть! — тараторила Агата, — как вы? Как доехали? давайте я проведу небольшую экскурсию.
— привет, привет! — сказала библиотекарь, она выглядела как дама в романтическом длинном платье с цветочным принтом, аккуратные серьги с синим камнем, браслеты на руке и прическа с немного спущенными локонами.
Она впервые выглядела настолько интеллигентно-элегантно, что Агате хотелось сделать ей комплимент, но нужные слова из-за соперничавших мыслей и новостей не давали ей сформулировать его.
— Мне так радостно, ваши советы не пропали даром. Словно, наконец-то у библиотеки появился дом. Как «Кальцифер» из Ходячего замка, теперь… — и быстрый веселый щебет про картотеку и отметки в книгах…
— но самое интересное, ахаха… — они стояли у деревянных полок, Агата доставала некоторые книги, что насобирала. — это расстановка книг. Смотрите, получилась … по Борхесу. Как в рассказе-эссе «Аналитический язык Джона Уилкинса». Основание для классификации перепутаны… это не просто авторы или жанры
Библиотекарь во время рассказа смотрела на вход и девушку слушала из вежливости, она перебирала оборку рукава и отвечала что-то совсем автоматически вежливое.
— да, да, — и улыбка нетерпеливо обозначалась и спадала с лица.
— я рискнула, если гостям и читателям будет сложно ориентироваться, то мы вернем старое, но пока тут такие разделы, — Агата махнула рукой, — «принадлежащие Марине», «те, о которых все спрашивают», «те, в которых едят ароматное печенье и выпечку», «в твердом переплете», «с юмором», «для разбитых сердец и для сердец, которые хотят разбиться»…
— твой любимый раздел, — сказала впервые библиотекарь, но вышло не по-доброму, а едко.