Но Агата не могла, она понимала, что действительно не помнит его внешности. Это несоответствие: “опиши его”, “опиши его” крутилось в голове.
— хорошо, — процедил Михаил не давая Агате пространства, загоняя ее к двери воспоминаний. — как выглядит мужчина, которого ты…любишь?
Он выплюнул это слово, уже удерживая Агату за предплечья, ее глаза расширялись от внутреннего шока, будто “Матвей” материализовался перед ней. Холодный, беспощадный, недостижимый и уже неотделимый от нее. Часть ее, плохо понимаемая. Он как место, в котором она обрела себя. События забежали цветными проекциями. Посмотрела на свои руки, они саднили словно обожженные медузой, мир подрагивал фиолетовыми всполохами, мелкие черные точки кружили от перенапряжения, не давая взгляду сосредоточиться. Она ступила на территорию воспоминаний, назад в умиротворенное забвение уже нельзя вернуться. Жар потек по всему телу: щекам, лбу, рукам, казалось, если она опустит взгляд, то обнаружит в себе дыры. Чувство полной пустоты вытеснило все, ничего больше, ничего кроме необъятной темной прости. Впереди ничего не будет, как и прошлое однозначно совершенно и закрыто.
— она о нем знала. Катерина. — почти беззвучно произнесла девушка после молчания, оглушенная прошлым. — Бабушка сказала ей про дневник.
Михаил молчал, день выдался нелегким … “Сейчас бы думать про…, или не думать, а не это все”.
— ты едешь домой. — еле сдерживаемое презрение мелькнуло в его движениях, когда он пошел в сторону машины.
— Миша, постой, — Агата опомнилась и бросилась к нему. Он шел быстро, высокая и колючая трава мешала поспевать. — подожди. Пожалуйста.
— ты едешь домой. Если надо, могу отвезти тебя.
— я… — начала Агата.
— еще одно слово и я не знаю…я просто…взорвусь. — он говорил угрожающе тихо, лицо стало хищным, мышцы пришли в боевую готовность, он пытался контролировать свой гнев, ярость. Он понимал, что не может усмирить раздражение, пытался нащупать переключатели, чтобы посмотреть на ситуацию с другой стороны, безразличной. От чего он вообще завелся так, что хотелось крушить все. Михаил посмотрел в сторону реки и представил, как прохладная вода накрывает его разгоряченную кожу, пар выходит и с ним, да где же этот “пофигизм, почему мне не все равно”?!..
— Ты ничего не понимаешь в том, что происходит. — произнес он — Но при этом твои действия могут нанести невероятный вред. Я запрещаю тебе приближаться к Катерине, Матвею и его дому. Запрещаю копаться в этом ради … спасения… Матвея … Черт, его дери! Я понятно высказался?
Агата надуто молчала.
— Тебе понятно? — жестко повторил Михаил.
— это тебе не понятно! Ты ничего обо мне не знаешь!
— неужели. И что я могу не знать о тебе? Две ноги, две руки и дурная голова.
Агата отвернулась, побледнела, зло вытерла слезы. Михаил стоял успокаиваясь.
— я хочу… помешать Катерине… — сказала она упрямо.
— ради чего? — спросил Михаил с сожалением. — Для чего, Агата? Объясни мне.
— чтобы она не разрушила ваш бизнес, вашу жизнь… — ответила девушка.
— почему наш бизнес должен беспокоить тебя? — он усмехнулся с горечью. — желание разбираться в мотивах видимо заразительно. Ты вспомнила свою “склейку”, так ты их называешь? вспомнила событие, похожее на то, что было между нами на Фестивале на берегу?
— да… — Агата покраснела.
— что в нем было? — резко спросил Михаил.
— Матвей … он…. - начала Агата начала.
— я не спрашиваю подробности. — он дернул головой и стиснул зубы — Мотив, Агата… объясни мне пожалуйста свой мотив защищать бизнес…. играть на стороне мужчины, который…. не посчитался с твоими чувствами?
Агата с остекленевшими от слез глазами смотрела в ответ.
— Почему после того, как ты все вспомнила. Почему же не хочешь помочь Катерине? Или просто оставить это все! — он сказал тихо и зло.
— а ты хочешь, чтобы я ей помогала? — Агата закричала.
— Это все вышло из-под контроля. — он глубоко вздохнул. — Ты стала пешкой… инструментом. Разменным материалом. Так не пойдет.
— пожалуйста, позволь мне помочь. — сказала Агата, пустота охватывала ее со всех сторон. — Катерина хочет, чтобы, я отомстила. Но мне не за что мстить.
— нет. не позволю. — ответил Михаил тихо и окончательно.
И Агата не нашла ничего лучше как подойти к Михаилу, не решалась с секунду, а потом обняла его нежно, закинула руки на шею и уткнулась в грудь. Он обнял ее в ответ не сразу, словно медлил, раздумывал, держался, потом прикрыл глаза. Они дышали синхронно, волосы Агаты щекотали кожу, он вскинул ее подбородок и тут же на щеках Агаты разлился румянец. Но противники их не оставляли, теперь у Михаила завибрировал телефон в кармане брюк. Отключив его, он сказал: