Сейчас Вадим требовал исполнения их плана, служить его целям становилось сложнее. Последние два года стали настоящим эмоциональным адом.
Внутренний раскол: строить свое дело, остаться собой, независимой, сильной, хоть и замужем за холодным и отчужденным от семейной жизни человеком или следовать мечте и быть рядом с любимым — этот раскол заставлял нервничать, срываться.
Бывало утром, осматривала свой белоснежный офис, как “мама” любовалась каждым сотрудником, лучшим в своей области. Они ловили ее взгляд и в восхищенном поклонении приветствовали в ответ. Знали, что ими гордятся и стремились оправдывать ожидания. Но вот раздавался звонок, ленивый голос говорил, как скучает, рассказывал смешные истории. Катерина, успокоенная долгой беседой, почти расслаблялась, и стоило ей выдохнуть тоненькой струйкой воздуха через губы, как Вадим атаковал:
— как поживают мои патенты, любимая? Ты обещала их три года назад. Я немного не понимаю. Ты там чем занимаешься? Если Матвеем, то он уже должен быть настолько удовлетворен, чтобы наизусть рассказать тебе все свои патентованные алгоритмы игры. Или, пчелка моя трудолюбивая, я читал… ты делаешь успехи со своими фермерами… Как же ты любишь грязь…
В вялой манере из трубки телефона доносились изысканные приемы, вытаскивающие чувство ее вины на сковородку “унижений”, “обесцениваний”.
— я же люблю тебя, твое колечко жжет мне сердце. Катя, я ношу его каждый день, каждую ночь целую в надежде, что буду обнимать тебя, когда ты вернешься. А … ты кажется передумала?
— ничего я не передумала! — кричала Катерина.
И собирала свою волю в кулак. Он прав, она вышла за Матвея замуж не за тем, чтобы своим делом заниматься, она вышла замуж ради Вадима! Вот ее главная цель, вот где необходимо делать победы. Наверное…
Десять лет назад юнность дарила негу, Катерина “по уши” влюбилась в талантливого парня. Прочитала в престижном финансовом журнале историю восхождения молодого гения, сумевшего в 23 года заработать миллионы на созданной компьютерной игре. С глянцевой страницы на нее смотрел зеленоглазый блондин, средним пальцем поправляющий свои очки. Фотография поразила ее откровенной насмешкой над цензурой журнала, ведь существует множество людей, которые пользуются средними пальцами руки без вызывающего и оскорбительного контекста. Вадим Ластовский, так его звали, насмехался над формализмом и двойственностью разрешений. И до адреналиновой дрожи обожал совершать "неприятное, неприемлемое, не принятое" у самого носа публики. Герой статьи говорил простые и популярные вещи, читатель вникал, раздумывал, а в момент, когда начинал соглашаться — понимал, что над ним издеваются, выставляют “глупцом”, обрюзгшим и отставшим от жизни консерватором. И тут таилась еще одна ловушка, сердитость и возмущение читателя мешали ему пересмотреть навязанную, но уже принятую как свою позицию, признаться в ошибке. Вадим потешался. Более опытный журналист мог отметить стратегию “возвышаться за счет унижения окружающих” и один из них однажды спросил, кем вдохновляется Ластовский, кто его кумир, кто учитель?
— конечно Ганс Христиан Андерсон. Томик сказок лежит в изголовье моей кровати, ни одна ночь не начинается без чтения поучительных историй.
— и кто ваши любимые персонажи? — поразился интервьюер.
— портные из сказки про голого Короля. Это ребята, на которых я равняюсь.
Катерина закрыла журнал и твердо решила познакомится с Вадимом. Общие приятели отыскались быстро, но идею дружбы с молодым выскочкой не поддержали. Гений курил гашиш и возводил вокруг себя стены неприступности. У него была цель — покорить мир игр, стать богом.
Молодая девушка изучила вкусы парня на внешность и потратила все свои сбережения, чтобы проработать образ и изменить себя под его идеал. Она легла на хирургический стол и маниакальной методичностью отрезала себе нос, дробила скулы, наполняла губы, утягивала талию и даже меняла фаланги на пальцах.
Привлечь внимание удалось, а пробить стену “недоверия” нет. Психологическая литература отправляла Катерину в “детство” ее зазнобы, то ли детская травма, то ли продолжительные отношения с токсичными взрослыми. Установить причину оказалось невозможным. Детство Вадима походило на сказки любимого Андерсена: волшебный мир с изнанки пропитался сарказмом и сатирой.
Почти опустив руки, Катерина однажды проявила раздражение, отбросила сахарную патоку манер и применила банальную манипуляцию. Во взгляде Вадима промелькнул интерес, так влюбились люди, получающие удовольствие от власти и жонглирования слабостями или тайными мечтами других.