— Покупка столовой Катериной. — ответил Серентус.
— а… зачем ей столовая? — спросил Михаил и быстро взглянул на холодильник.
— Не сама столовая. Это прекрасная земля. Один из лучших участков. Плодородный, большой, красивый. Там можно выращивать грибы, овощи любого сорта. Собственно так и происходит. Хозяйка растит овощи к столу сама. Но нет масштаба. Как и везде, как и всегда. Местечковый приют.
— И что Катерина? — строго спросил Михаил.
— Она сразу прониклась “идеей”, которую я сформировал. Это нормально, я совершенно не претендую на авторство, главное же результат. — снова отвлекся от фактов Серентус.
— да, результат важен. — сказал Михаил и погрузился в изучение. Он читал быстро, переключал один документ на другой, что-то выделял, сравнивал и вдруг начал сортировать факты от комментариев искусственного интеллекта.
Иногда он посматривал на вопросы, которые Серентус тактично писал ему в чат, чтобы не отвлекать. Вопросы, касающиеся в основном быта и предпочтений на ужин появлялись, но оставшись без ответа, исчезли.
Михаил читал быстро, переключал один документ на другой, что-то выделял, сравнивал и вдруг начал сортировать факты от комментариев искусственного интеллекта. Потом еще раз задал команду отобразить карту местности на больших проекторах
— готовься, Серентус. — усмехнулся Михаил и направился в библиотеку. В ответ раздался неопределенный звук от Серентуса, то ли ойкнувшего, то ли просто не понявшего “намеков” к чему стоит готовиться.
Второй этаж дома был погружен во мрак и молчание. Серые тени геометрическими покрывалами лежали на стенах и мебели. С шагами мужчины загорались лампы, разбивая гранитный холод впечатления. Михаил прошел по полукругу холла в спальню, оставил там сумку с вещами и вернулся в библиотеку, которая занимала центральное и основное пространство этажа. Холл кругом соединял комнаты, слева от лестницы располагалась мастерская, далее спальня Матвея, библиотека, а на право был коридор к балкону-террасе. Стена дома, отгораживающая вход на террасу, а на первом этаже выход к обрыву, была полностью стеклянной.
В библиотеке на большом столе посередине уже было создано большое картографическое изображение Аукшино из встроенных по бокам проекторов. Михаил подошел, достал из заднего кармана брюк сигареты, но так и не закурил. Он хмурился, рассматривая местность и обозначенных на нем имена жителей.
Участок Анкельсонов находился на возвышении, и, словно, соединял деревенскую часть с дачной.
(карта — нарисовать)
Манипулируя на проекции карты руками, Михаил масштабировал изображения до фотографий участков и запоминал. Наконец, строго произнес:
— отобрази карту из навигатора. — тут же появилась ландшафтная карта.
— расположи свою внизу под ней, параллельно. — он отклонился, сравнивая изображения.
— Микхаэль… — начал Серентус, но Михаил наконец-то достал зажиалку и прикуривая перебил его.
— Серентус, не стоит оправдываться. Просто, пожалуйста, объясни мне те рейтинги, что ты присваиваешь жителям. — мужчина говорил спокойно.
— я фиксирую все показатели поведения: действия, коммуникативные контакты, конечно, я еще разработал оценку последствий действий каждого жителя, их “приемлемость” для нашего дома.
- “приемлемость” как принадлежность достойному сословию? — хмыкнул Михаил и зло дернул челкой.
— ну…. - замялся Серентус, — наша семья. Господин Матвей с супругой…
— даже не продолжай эту тему. дальше про рейтинги пожалуйста…
— Рейтинг выходит многофакторным, я использую 1071 показатель. От того, кем они работают до того, с кем они общаются, где, как часто, как отдыхают, сколько участвуют в предприятиях Катерины что больше…
— ладно. Скажи, зачем ты этим занимаешься? — спросил Михаил и его взгляд впервые упал на стеллажи с книгами, что высились до потолка, огибали стену, вторую, прерывались на французское окно и продолжались по третьей стене практически до самого холла.
— для контроля. — сухо ответил Серентус.
— угу. что это за участок, который обозначен зеленым, но жители на нем отмечены с разным цветовым рейтингом? — спросил Михаил и подошел к креслу, которое стояло у французского окна.
На незаметных ножках с широким подголовником, разлетающимся тонкими лепестками, продуманная эргономика для положения тела маскировалась за лаконичностью и скромностью обтекаемых форм. Михаил поднял оставленную книгу, снова взглянул на полностью заставленные полки.