— где твой дневник? — спросила Александра Владимировна нетерпеливо.
— какой … дневник? — связи с реальностью обрывались.
— тот, о котором мы говорим. И фотография.
— фотография? с Матвеем? — Агата поставила кружку на место и снова уронила голову на руки и истерично захохотала — она в дневнике. А дневник. Ахахахахах
— перестань — строго сказала бабушка, но внучка не могла успокоиться, истерика изводила ее.
— фотография в дневнике, а дневник в утке, а утка, в… в… — и тут раздалась пощечина.
— я сказала тебе перестань! — Александра Владимировна как обычно бывало в ярости ухватила Агату за плечо, выворачивая сустав, и еще раз ударила наотмашь.
Потом пихнула девушку на стул и прошлась по кухне.
— Я должна найти его до прихода Катерины. Пей и приди в себя! Вспоминай, где дневник! — приказала бабушка.
Агата успокоилась, болью больше, болью меньше… грустно смотрела на чашку с черной жидкостью. Сухие листья от кипятка еще не расправились и просто поднялись кверху кружки, кружили бревнами, толкались.
— это не моя кружка — отчего-то прошептала девушка, будто было самое время капризничать из-за любимой посуды.
— что? — Александра Владимировна остановилась.
Бледная внучка с искаженным от боли лицом неотрывно смотрела на нее.
— ах, ты! Ты! таскалась с ее мужем. Думаешь кто-то станет терпеть такое?! Да таких как ты гнать в шею надо. Камнями закидывать. Опозорить две семьи! Хоть какой-то прок от тебя будет….
— прок? … тебе? — спросила Агата.
— Катерине. и мне. — ответила вздыхая женщина — собирайся, пойдем снова к ней.
— я твоя семья. не Катерина — сказала Агата, чувствуя, что больше не может сохранять мужество и скоро или потеряет сознание или будет кричать от усиливающихся судорог мышц, дыхание постоянно сбивалось.
— что?! — завизжала женщина, ее зубы удлинились, пасть вытянулась. — моя семья не отщепенцы! не шлюхи, моя семья не станет разбрасываться авторитетом — она схватила падающую девушку за платье, и слюна злости брызгала на Агату.
— ты как твой папашка, все ему было нипочем. Все равно на тех, на этих. Те дураки и эти тоже? Главное внутреннее достоинство? да?! а кто его видит?!! Судят по одежке и дружат по одежке, если ты замарашка, хоть хрустальная внутри, никого этого не волнует! Катерина дороже для меня всех вас. Вы грязь у нее под ногами. Глупая девчонка, ты будешь делать, что я тебе скажу или забью тебя до смерти как шлюху. А ты и есть шлюха!!
И женщина снова стала бить внучку, но в этот раз со всей силы. Агата закрылась руками, бабушка схватила ее за запястья, сжала и трясла. А потом схватила кружку и замахнулась, но в Агате сработали рефлексы. Она выставила блок, горячий чай полился на Александру Владимировну, а эмалированная кружка с дребезгом ударилась о стену. Пожилая с криком побежала в ванную, подставить обожженную кожу под воду. Агата на шатких ногах, врезаясь в стол, стул дошла до двери, толкнула бедром несколько раз. Сообразила, что надо нажать на ручку сначала, Дверь поддалась и девушка по инерции вылетела на террасу, стукнулась о перила.
Спустившись со ступенек, Агата тяжело дышала, и видела перед собой пелену. Под ногами кто-то взвизгнул, она упала и нащупала шерсть и теплое тело, с ошарашенно бьющимся сердцем сквозь хрупкий скелет.
— прости дружок… — возможно сказала, но скорее подумала. Пес зачем-то прикусил ей ладонь. — перестань… надо дойти первой.
Агата смогла выйти к лесу через боковую калитку, успела закрыть ее до того, как бабушка высунулась из окна и кричала, пытаясь остановить беглянку.
Побежала. Агата побежала, со всей силы но как во сне или беговой дорожке, неразличимое расстояние. Было так плохо, что казалось бежит задом наперед, тошнило, резало под ребрами, ноги отказывались идти, словно раскаленные жгуты топли под собой. Упала снова. Вслепую нащупала твердые корни дерева, изогнутые коряги петлями держали ствол на земле. Она прильнула к шершавой коре и слезы струями потекли по испачканным лицу, добежали до губ и напоили солью. Сердце сжалось. Он предупреждал, она знала, но не понимала, думала все несерьезно. Думала, что люди не бывают настолько жестокими.
***
— блок. еще раз — Матвей произнес спокойно. Агата повторила удар.
— слабо. Еще раз, — его глаза сщурились, следя за каждым ее движением.
Они стояли на тренировочной площадке у раскидистого дерева на берегу. Каждое утро с рассветными лучами приходили, чтобы вместе сначала разогреться, растянуться, а потом принимались за боевую тренировку. Матвей показывал, Агата спешила повторить. Через пару часов дыхание уже подводило, быстрые движения впереди стоящего бойца расплывались, но жалеть себя не хотелось, ведь напросилась сама.