- “нет”. - твердо произнес он. — “я не стану твоим учителем. Если хочешь будем тренироваться на равных”.
- “на равных… но”? — в вечер произнесения просьбы Агата удивилась, боец из нее был посредственный, хотя зрительная память и скорость движений поражала обыкновенного наблюдателя.
Хотя Матвей был еще быстрее и чувствовался опыт, не с соперниками на соревновании, а в бою реальных битв. Где и с кем сражался Агата не могла и представить.
— решать тебе. — он сделал паузу — если справишься, устроим настоящий спаринг.
В конце тренировки он все-таки обучал ее приемам самозащиты, но не как сэнсэй. Показывал и отрабатывал, пока не получалось идеально, потом просто применяли это в спарринге. Никакой пощады, никаких нотаций. Только тренировка тела, отработка приема и редкие разговоры. Но Агата все равно была счастливой, потому что быть не-учеником оказалось еще лучше.
Каждое утро обращенные к берегу и восходящему солнцу: Матвей впереди, Агата по диагонали слева на расстоянии полутора метров от него, двигались настолько синхронно, что не будь между ними расстояния — слились бы в один организм.
Агата глубоко вдохнула, встала в позицию и снова повторила связку “блок-атака”.
— еще раз. — произнес Матвей и развернулся вбок, чтобы изменить угол обзора за движениями девушки.
Агата дышала сдержанно, устало встала в позицию, боясь встретиться взглядами. Сосредоточилась внутри, сфокусировалась на целе и только хотела повторить, как Матвей сказал:
— достаточно, — она расслабилась, опустила руки и с хмурыми бровями смотрела под ноги.
Он подошел к ней на привычной уже дистанции, скорее внутренней, хотя и внешней тоже. Мужчина протянул руку к спортивной мастерке. Ее зрачки расширились и их взгляды в первый раз за утро встретились. Он взялся за язычок молнии и медленно потянул вниз. Агата вдохнула носом, чтобы не выдавать своего волнения. С шуршанием молния ползла, огибая грудь, спускаясь и оголяя живот. Изящные пальцы мужчины взялись за отворот мастерки и, неотрывно смотря девушке в глаза, спустили рукав так, чтобы было видно предплечье. Агата закусила губу, казалось, стоит обнаженная, каждый участок трепетал перед его прикосновением. Матвей бережно дотронулся до ключицы и провел пальцами за спину. Агата прикрыла глаза, плечо болело. Матвей хищно вдохнул и в ненависти к чему-то его верхняя губа дернулась. Он расстегнул мастерку до конца, снял и продолжил осмотр повреждения. На спине вмятиной краснел синяк. Легкими движениями пальцев проверил целостность плеча и положил ладонь на плечевой сустав.
— ты решила приютить дома хищника и обучить его доброте? — Матвей сказал своим невозмутимым голосом с хрипотцой, бережно пододвинул ее за талию к себе.
— нет… это случайно. — прошептала Агата.
— жестокость не бывает случайностью. — сказал он.
— мне кажется наоборот….- она захотела объяснить, Матвей слушал внимательно — бывают обстоятельства. Случайные факторы. Настоящая жестокость, жестокость — такое один случай на миллион… Бабушка, у нее есть такая особенность. Ей сложно контролировать гнев. Как любой человек она со странностями, я знаю о них. Но она моя бабушка. Просто я не была готова в …
— нет, — прервал Матвей поморщившись на ее попытку взять вину на себя. — Жестокость — это выбор, Агата.
— если это выбор, то все могут быть жестокими. Я. или ты …. Матвей. Но ты никогда не поступишь со мной жестоко…
— я поступлю с тобой так, как посчитаю необходимым. — и раздался хруст вправляемого сустава. Агата вскрикнула…"Матвей"…
—
Темнота патокой струилась, липла к глазам. Шрек гавкал так, что не будь Фестиваль, деревня бы сбежалась к нему. Остервеневшее рычание, клацанье клыков разбудило Агату.
— Шрек — слабо прошептала Агата и взялась за лицо, ладонь вымокла в крови.
Пес бегал вокруг хозяйки, уворачиваясь от длинной палки, которой Александра Владимировна пыталась его прихлопнуть.
— да что вы творите — завизжала Катерина, она стояла поодаль, боялась подходить ближе. — немедленно прекратите!
Ночь мешала рассмотреть поворачивающегося Шрека, защищающего свою любимую подругу со всех сторон. Он отгонял старую женщину, потерявшую человечность. Старался оттеснить ее к берегу в свет далеких фонарей. Но место, куда каждое утро приходила Агата тренироваться, а теперь лежала в траве, было укромным для взглядов. Позади лес, сбоку длинная полоса высокой травы до первых мостков, спереди прибрежный обрыв.