— Ну, что же… По крайней мере, мы оба выпустили пар… — сказала она и, вздернув подбородок, направилась к дому.
В конце концов, это был всего лишь поцелуй. Ничего не значащий… Как кетчуп на жареной картошке. Вкусно, но необязательно.
Пройдя по песку, Лили поднялась по трем деревянным ступенькам на крыльцо, удерживая себя от того, чтобы повернуться и посмотреть, наблюдает ли за ней Курт.
Женщина, жившая в глубине души Лили и никогда не лгавшая ей, прошептала: «Что ни делается, все к лучшему». Да, согласилась Лили, хорошо, что все на этом завершилось. Ведь если бы Курт уложил Лили в постель, вряд ли бы она сопротивлялась. Она и слова не сказала бы. Стыдно, отчитывала себя Лили. Как она могла допустить, чтобы ее охватило желание, да еще такое сильное?! Воистину дочь своей матери.
Остаток дня Курт и Лили избегали друг друга и разговаривали только в случае крайней необходимости. О случившемся не было сказано ни слова.
— У нас заканчивается кофе.
— Я включу его в список, когда поеду за покупками.
— Ты видела мои ключи?
— Они у телефона.
Лили начала замечать недостатки Курта. Он забывал, куда клал вещи, а искать у него не хватало терпения. К тому же нынешнее физическое состояние Курта должно было бы уменьшить его привлекательность. Но беда была в том, что под несовершенной внешностью этого мужчины Лили увидела израненного воина и в ней проснулись инстинкты защитницы, о существовании которых в себе она даже не подозревала.
К сожалению, он пробудил в Лили не только эти инстинкты. Кроме стремления успокоить его, стать другом на всю жизнь в Лили пробудилось желание заниматься с этим мужчиной любовью. Она знала, что Курт был бы против, но ничего не могла с собой поделать. Желание было сильнее ее. В своих романах Лили десятки раз описывала подобное состояние женщины, но по иронии судьбы переживать подобное самой, ей еще никогда не приходилось.
Лили потребовалось много времени, чтобы расшифровать записи Бесс. Неразборчивый почерк, выцветшие чернила. Но даже если она и разбиралась в написанном, ей не хватало сил сосредоточиться и следовать за ходом мыслей женщины, жившей в далеком прошлом. В конце концов, Лили оставила это занятие.
Отложив в сторону стопку писем и дневников, она прошлась по пустым комнатам, стараясь впитать в себя окружающую атмосферу. Это ей всегда помогало в работе, давало пищу для размышлений, которые потом приводили к появлению нового романа. Если бы Лили стала художником, то была бы импрессионистом.
Присутствие Курта чувствовалось повсюду. Она старалась изо всех сил не думать о нем и сосредоточиться на Бесс. Иногда казалось, что она теряет чувство реальности.
В доме была одна комната, которая оставляла особенно странное чувство… соприкосновения с прошлым. Казалось, еще немного, еще небольшое усилие… и Лили окажется в другом времени…
Интересно, как бы отреагировал Курт, попытайся Лили рассказать ему о своих впечатлениях? Наверняка сказал бы: «Ты хочешь сказать, что видела привидения?» «Нет, я пытаюсь рассказать тебе о том, что я чувствую. Рассказать о своих впечатлениях. Вот и все». «Несомненно, дорогая», — ответил бы он. А потом напел бы песенку из старого телевизионного шоу, давая понять Лили, что у нее не все в порядке с головой. Ничего нового в таком отношении Лили не увидела бы. Подобное с ней случалось и раньше. Еще в детстве, сталкиваясь с каким-либо новым и странным для нее явлением, Лили делилась с окружающими своими впечатлениями. Но одни смеялись над ней, другие пытались обмануть.
Сделав два бутерброда, она направилась в кабинет к Курту. У нее больше не было сил избегать его.
Курт был погружен в работу. Почувствовав ее присутствие, он обернулся. Мужественность — вот что снова и снова поражало в нем. Только бы устоять перед этим мужчиной и не сойти с ума, подумала она.
— Привет, ты забыл поесть, — сказала она, ожидая, что он попросит ее убраться подобру-поздорову. Но этого не произошло. — Курт, знаешь, о чем я думаю? — продолжила Лили.
— Спасибо. Я действительно забыл о еде. Мне обязательно знать, о чем ты думаешь? — сказал он, протягивая руку к бутерброду с сыром.
Она улыбнулась.
— Да нет…
Лили откусила большой кусок бутерброда и долго жевала, набираясь храбрости, чтобы продолжить разговор.
— Я читала письма друга Бесс — Горация. И уверена, он был адвокатом. Фамилия Бесс — Бэгби. Должно быть, незадолго до своей смерти она вышла за него замуж. Я сравнивала даты, проставленные на письмах, с датами в ее дневниках, и у меня создалось впечатление, что Бесс имеет отношение к тому, что произошло здесь между старым Мэтью и его женой, то есть твоей пра-пра-пра-бабушкой Роуз.