Впрочем, Бренту было чем гордиться. Когда позволяла обстановка, он спасал не только жизнь тяжелораненых, но и их конечности. Ставил на ноги больных, ловко справлялся с начинавшимися эпидемиями. Однажды он таким образом уберег от гибели целую роту. И бывали даже времена, когда Брент радовался тому, что судьба его повернулась именно так, а не иначе, когда осознавал, что делает действительно благое дело. Он отчаянно скучал по дому, по семье, по Югу. Брент давно привык ко всем мерзостям и ужасам войны. Он уже не падал на землю в панике, когда над головой со зловещим свистом проносилось ядро. У Брента не тряслись колени, когда он возился с ранеными в полевой операционной, ожидая, что в любую минуту в палатку может ворваться озверевший от сражения враг. Какими бы ничтожными порой ни казались его отчаянные усилия, он свято верил в то, что помогает страждущим, и это наполняло его жизнь смыслом.
Уэйгер явно ждал ответа и не удовольствовался вежливой улыбкой капитана.
— Какую статью? — спросил Брент, откинувшись на матерчатую спинку стула. Его вдруг охватило смутное беспокойство. Зачем к нему пожаловал адъютант генерала?
— Хорошо-хорошо, не статья. Письмо. Невелика разница, если говорить о содержании. Вы адресовали его, если не ошибаюсь, самому генералу Ли.
— Ах это…
Он был не рад, что о его конфиденциальном послании главнокомандующему знает так много посторонних.
— Мне очень понравились ваши рассуждения о том, как следует ограничивать распространение инфекционных заболеваний. Частично вы, кажется, опирались на данные, полученные от вашего кузена, не так ли?
— Джулиана Маккензи.
— Вот именно. Из вас обоих вышли бы блестящие ученые.
— Дело не в науке. Я просто выполняю свой долг.
Сэм Уэйгер усмехнулся.
— Ну, это понятно… Вы вообще выдающийся молодой человек, капитан Маккензи. Кстати, и кузен ваш тоже. В вас обоих есть что-то такое…
Брент кашлянул. Ему стало не по себе.
— Что же?
Уэйгер устремил на него неподвижный взгляд.
— В ваших жилах течет индейская кровь, капитан. Не так ли?
Куда он клонит? Да, в жилах Брента текла кровь семинолов, и он никогда не скрывал, но и не подчеркивал этого. От индейцев Бренту достались волосы, прямые и черные как вороново крыло, а также высокие и широкие скулы и чуть отливавшая бронзой кожа. Ну и что?..
— Мой отец — индеец по матери, — ответил Брент.
— Семинол?
— Так точно.
Уэйгер довольно усмехнулся и сложил руки на груди.
— Вот видите!
Брент вновь опустил глаза на свой журнал, но сосредоточиться уже не мог.
— В каком смысле?
Он давно знал Уэйгера. Тот никогда не обсуждал его индейские корни и никогда ни на что не намекал в этой связи.
— Вы хороший врач. Вам помогает ваше происхождение. Отчасти.
— Прошу прощения? — Брент нахмурился.
— Вы здорово разбираетесь в легко передающихся инфекциях. Индейцы, как мне известно, поразительно ловко умели справляться с эпидемиями. В отличие от европейцев. Очевидно, вам передались какие-то древние знания шаманов, я прав?
— М-м… Не понимаю, полковник, к чему вы все-таки клоните?
Уэйгер вновь усмехнулся.
— Вы чуть ближе к природе, чем все мы. Не обижайтесь, напротив, я вам завидую. Вы знаете то, чего я не изучал и не мог изучать в медицинской школе. А вам это известно, так сказать, по праву рождения. У вас преимущество перед другими докторами. Индейцы-семинолы владели многими хитрыми секретами. Я, например, слышал, что они всегда шли в бой полуголыми, и не случайно. Они знали, что кусочек ткани, попавший в рану, почти наверняка вызовет нагноение и инфекцию. Но мне бы и в голову не пришло раздеваться перед боем. А вам? Ладно-ладно, шучу. Я просто хочу подчеркнуть, что вы не рядовой врач.
— М-м, возможно… — Ему с первых минут не понравился неурочный визит Уэйгера. Теперь же Брент был и вовсе сбит с толку. — Но, сэр… если вы намекаете на мое письмо, то я хочу сказать, что нетрудно увидеть ту ужасающую антисанитарную обстановку, которая царит в нашей армии. Ведь это болезни, в том числе и эпидемии. А болезни и эпидемии — это тяжелые, повторяю, тяжелые не боевые потери. Разве они нам нужны?
— Да-да, согласен. Именно о болезнях я и хотел с вами поговорить. Точнее, о совершенно определенной группе… — Было видно, что Уэйгеру трудно подобрать нужные слова. Если бы Брент не знал его так хорошо, он подумал бы, что Уэйгер смутился. — Видите ли, капитан, нам нужна ваша помощь в одном… э-э… довольно деликатном деле. Возникла вспышка заболеваний, которые деморализуют армию, у солдат падает боевой дух…
— О каких болезнях идет речь?
— О венерических. Да, капитан, я не оговорился.
Брент еще больше помрачнел. Вспышки позорных недугов неизменно сопровождали войну с древнейших времен. Предпосылок для них в армиях всегда хоть отбавляй. Солдаты, оторванные от дома и от своих жен и любимых, каждый день вынужденные смотреть в лицо смерти, терпящие нечеловеческие лишения, поневоле ищут утешения там, где его легче всего получить. Да, Брент уже сталкивался с этой проблемой. Ему не раз приходилось оказывать помощь таким пациентам и вразумлять тех, у кого все еще было впереди.
— Понимаю…
— Прекрасно. И вот мы решили, что вы — как раз тот человек, который поможет нам справиться с пороком.
— Что? — Брент не верил своим ушам.
— Генерал Ли очень в вас верит.
— Мы едва знакомы…
— И тем не менее он очень высоко ценит то, что вы делаете. Генерал возлагает на вас большие надежды. Впрочем, я знаю, что вы его не подведете. Он хочет, чтобы вы всесторонне изучили эту проблему и приняли необходимые меры.
Брент вскочил из-за стола.
— Подождите! Я не могу этим заниматься!
— Отчего же? В ближайшие несколько месяцев вам не придется ходить каждый день под пулями, задумайтесь над этим. Вы будете вести другую, благородную войну.
— Благородную войну против венерических заболеваний?!
— Именно. Отныне вы отвечаете в армии за этот вопрос. Изучаете, исследуете проблему, лечите и предупреждаете распространение. Неподалеку от Ричмонда мы выделим вам место, куда к вам будут доставляться… э-э… женщины.
— Проститутки?!
— Да, сэр. Это приказ.
— Вы знаете, мне кажется, что я больше нужен солдатам.
Уэйгер вздохнул.
— Вы отличный медик, отличный хирург, Маккензи. Но, откровенно говоря, полевая хирургия в прифронтовой полосе мало похожа на подвиг целительства. Вы сами лучше меня знаете, что военный врач в большинстве случаев не может лечить, а может только кромсать. Хотя мы намерены призвать в армию дополнительных людей.
— Откуда'.
— В том числе и из вашей родной Флориды.
— Вы хотите сказать, что армия отзовет ополченцев? Кто же станет защищать мой штат?
— Почему, мы оставим какие-то силы. Вы не слепой и знаете, где сейчас решается судьба войны. Вовсе не на Юге, а на Севере.
— Но в этом случае побережье Флориды останется оголенным. Штат можно будет взять голыми руками!