Не думаю, что это можно выкладывать в сеть. Если это выглядит так же, как ощущалось, это нихрена не тренировка, а что-то больше похожее на свидание, особенно в той части, где капитан Нарвалов прижимает меня к себе. Покрайней мере мое изголодавшееся по мужскому вниманию тело точно не считает это тренировкой, скорее прелюдия.
Только на улице немного прихожу в себя и машинально иду на парковку к моей Веспе. Тупо таращусь на спущенное колесо и прикидываю, смогу ли залатать его своими силами.
– А я все гадал, чья это милая малышка? – раздалось у меня за спиной, и, клянусь, у меня, как у какого-нибудь мультяшного кота, шерсть дыбом встала на загривке. Вот же вездесущий парень!
Быстро он помылся и догнал меня.
Подвинулась в сторону, открывая ему вид на снятое колесо и кучу разных болтиков, которые я в жизни не поставлю на место.
– Проколола? – догадался Нарвал, и мне стоило неимоверных усилий, чтобы не сказать, что это дело рук его подружки. Но мне не хотелось жаловаться, и еще меньше хотелось, чтобы он лез в наши девчачьи разборки.
– Ума не приложу, как это вышло, – соврала я.
– Погоди, сейчас принесу свой ремнабор. Ничего не трогай только. Хотя ты уже…
Эйден закинул сумку с формой к себе в машину, а затем подогнал свой пикап ко мне.
Снова он приходит на помощь, и я опять не могу бороться с разрастающимся чувством в груди от этой сокрушительной заботы.
– Значит так, Вики. Освобождай мне место, мой свои драгоценный ручки. Сейчас я залатаю твою крошку.
Не издевается, серьезен, закатывает рукава, а я жадно смотрю за каждым его движением, и мне нужно куда-то себя деть, что-то сделать в ответ.
– Какой чай ты любишь, давай сбегаю, ты наверно замерз там… на льду, – выпаливаю я.
– Черный, – он тут же тянется к заднему карману джинс, из которых торчит бумажник, и я мгновенно протестую.
– Нет-нет. Я угощаю. Тебе с сахаром?
– Ага. Три ложки.
Подрываюсь с места и несусь к кафешке. Мне нужно, чтобы ветер стер с моей рожи эту тупую улыбку и румянец. В мозгу бесконечным вихрем проносится новая информация об этом парне: он любит черный чай. А еще он жуткий сладкоежка.
Когда я возвращаюсь с двумя картонными стаканчиками, Эйден уже приладил колесо и теперь подключал насос к своей тачке. Забавно, такое ощущение,что его громадный Додж Рэм будет делать искусственное дыхание моей Веспе. Отчего-то это кажется преступно сексуальным, и я начинаю завидовать своему скутеру.
– Твой чай, – протягиваю Эйдену стаканчик, и слова благодарности застревают у меня в горле, когда я заглядываю в темно-карие глаза.
– Спасибо, Вики, – говорит он за меня.
Смотрю, как двигается его кадык, когда Эйден делает первый глоток, как жмурится от удовольствия и ненавижу саму себя за любые полунамеки и мысли относительно этого парня. Даже если отбросить тот факт, что мы оба несвободны, мы с ним из разных миров, просто конкретно в этой точке времени и пространства они вдруг столкнулись, чтобы потом вновь вернуться на свои орбиты.
Но я все равно не могу отвести глаз, а работающий насос словно из меня весь воздух вытягивает, потому что мне тяжело дышать, и даже крепкий кофе не приводит в чувства.
– Готово. Езди аккуратно, Семерочка.
Дома плюхаюсь лицом в подушку, и, кажется, она вот-вот вспыхнет от моих горящих щек. В голове бесконечно крутится каждая его фраза, сказанная с этим умопомрачительным акцентом:
– Семерочка. Шикарный вид. Почувствуй лед. Не стоит рисковать без защиты. Для первого раза хватит. Когда мы закончим, ты сама будешь умолять, чтобы я переспал с тобой.
Слышала свой собственный полустон-полурык, словно издалека и отчаянно пыталась абстрагироваться от происходящего, особенно от моей отставленной задницы и чудовищной тяжести внизу живота.
Это не со мной. Это не я.
А раз это не я, но никакой проблемы не будет если я еще один разочек посмотрю видео нашего спора.
Утаскиваю на постель ноут, закусываю губу и ищу чертову запись дрожащими пальцами. Мое дыхание становится медленным, глубоким, но сердце стучит так, словно я вот-вот сдохну.