Моя соседка начала подпрыгивать и звать кого-то.
— Алекс! Я пришла! Алекс, я тут! Зацени!
Она показывала на свой рог ребятам из Нарвалов, и мне вдруг стало настолько мучительно стыдно, что хотелось провалиться. Вот только игроки, кажется, были рады этой чудачке, а парень с единицей на форме и фамилией Соколов ответил ей такой широченной улыбкой, что у него чуть каппа не выпала. Боже, они стоят друг друга.
— Твой парень?
— Ага и он вратарь, круто, да? — мечтательно пропела Кори.
Что ж вроде не бандит и не уголовник. Вполне себе милый голубоглазый парнишка.
Вратарь мне всегда казался в кем-то вроде «танка» в онлайн-играх. Принимает на себя основной урон. Защищает базу. Скучно, одним словом. Мне всегда больше нравилось быть атакующей, лезть в пекло и навязывать бой. Если бы я играла в хоккей, то была бы нападающей. Посмотрела на остальных членов команды. По форме и не скажешь, кто есть кто. Остановила взгляд на номере тринадцать, который обсуждал что-то с мужчиной в костюме. Тренер? Менеджер? Или как у них тут заведено? У киберспортивных команд есть и тот и другой.
Продолжала изучать тринадцатого. Интересно, а они сами себе выбирают номера? Кто в здравом уме захочет несчастливое число.
Игрок словно почувствовал, что я на него таращусь, посмотрел в мою сторону, а затем скользнул взглядом по футболке, которую мне дала Кори. Это было настолько неожиданно, что я продолжала пялиться на него и даже не отвернулась. Высокий. Слегка взъерошенные темно-каштановые волосы с медным отливом, светло-карие глаза, смотревшие одновременно с любопытством и осуждением. Одарив меня кривой усмешкой, он водрузил на голову шлем.
— Это Эйден Лерой капитан Нарвалов, — Кори, кажется, тоже заметила мой внезапный интерес и немного неправильно все поняла.
На этого парня мне было плевать, я просто на номер его засмотрелась, вот и всё. У меня на числа пунктик, и встретить в реальной жизни тринадцать, казалось, мне весьма дурным знаком.
И я не ошиблась...
1.2
Эйден
— Это же всего лишь Рыси, боже, — вальяжно протянул Джонс посреди тирады тренера, и этим он забил себе последний гвоздь в крышку гроба, потому что если наш тафгай не сдохнет от чудовищного похмелья, с которым он припёрся на сегодняшнюю игру, то его придушит наш мистер Боль и Унижение.
— Что ты там вякнул, Джонс? — тренер сейчас мысленно душил нашего любителя тумаков и крепких напитков, и тот натурально начал хрипеть.
— Я сказал, что это просто Рыси, они внизу турнирной таблицы... И... Ну... Мы...же...
Джонс резко побледнел, и я молил бога, чтобы он не блеванул прямо в раздевалке.
—Мы... Же... Ну... — кривлял его тренер Рейнольдс.
— Победим мы их, — булькнул Джонс и сглотнул, глядя тренеру в глаза. Меня аж замутило от этого неаппетитного звука.
Но он прям кремень. Удержал. Горжусь. Рейнольд бы его точно мордой в эту лужу макнул.
— О, я даже вопрос так не ставлю, — цедил тренер. — Вы должны были разбить их в кашу, понимаешь. Так, чтобы они отсюда ушли со счётом как в баскетболе. Чтобы вы им даже гол почета вбросить не дали, понимаешь, Джонс?
Новый булькающий звук со стороны моего тафгая. Подозреваю, что это было "понимаю".
— А теперь Лерой будет весь матч борта вытирать!
Ну тут уже я не выдержал. С чего бы?
— Да всё будет нормально, — подал я голос, и гнев Рейнольдса уже переключился на меня.
— Какого хрена ты позволил им всем так нажраться вчера?
Я им нянька, что ли? Должен все собрать и в девять вечера спать уложить? Я сам охренел, когда встал утром и чуть в чью-то блевотину не наступил в туалете. Львиная доля команды праздновала чью-то днюху, потому что «завтра всего лишь Рыси».
— Моя вина, тренер. Не уследил.
Бросил на Джонса убийственный взгляд. Меньше всего на свете я люблю отгребать за чужие косяки, и он это знает. Хотят злого капитана — будет. Считал их взрослыми людьми, но видимо, теперь начнут писать в баночку.
— Ну, ты сегодня прочувствуешь сполна, Лерой. Видел их нового тафгая? Если после матча сможешь есть не через трубочку, это будет твой личный триумф...
Опять драматизирует. Но ракушку я все равно поправил на всякий. Перед выходом на лед все дружно метнулись «поссать на дорожку». И все это время Рейнольдс смотрел на меня так, словно это я им всем наливал вчера. Лучше бы орал, честное слово. А не делал взгляд мамочки, которая единственного сына отправляет на войну. Это же, мать их, Рыси. Чёртовы Вествудские Рыси.