Перечитал. Все равно ничего не понятно.
И?
Тишина. Что-то печатает, потом стирает, снова что-то пишет, а я как школьник жду ответа.
У тебя сегодня игра?
Это она так тему перевела? Не выйдет!
Да, игра. Сельдерей, Вики! Соберись!
Победишь, и я расскажу тебе.
Врасплох застала. Так забавно меня ещё не шантажировали, но потом она добила меня следующим сообщением:
Удачи тебе, Тринадцатый.
Ты просто не оставила мне шансов, Семёрочка.
Не влюбиться?
Проиграть.
Джонс рвал задницу в этом матче как никогда. Для меня загадка, как он не нарвался на удаление. Он как и обещал, был за меня горой. Алекс при поддержке в лице Кори, которая махнула за нами в соседний штат на своей малолитражке, не пропустил ни одной шайбы. А я? Я думал о, мать его, сельдерее и двух бесстыжих косичках. У “Воронов” сегодня был очень-очень плохой день.
Снял шлем и поднял взгляд на трибуны. Вспомнил, как таращился на девчонку в нашей форме, и как она выбесила меня до глубины души. Хочу снова увидеть ее там. Пригласить на матч. На свидание. К себе домой. Гейл будет рада, я буду рад.
Вот только вместо Вики, которая наверно отсыпается после ночных каток у себя в комнате, я увидел совсем другого человека. Без тени вины, что навечно должна была отпечататься на его лице, он издевательски махал мне рукой и глумливо кричал, привлекая к себе внимание:
– Вау! Это мой брат. Мой брат! Цените, Эйден Лерой. Отличная игра, братишка.
Глава 11
Проигнорировал эти крики и быстро, насколько это было возможно на коньках, пошёл в раздевалку. Руки тряслись, и я едва мог снять с себя защиту. Парни встревоженно поглядывали на меня, а я злился, что не могу взять эмоции под контроль и показываю всем свою слабость. Даже с победой команду не поздравил, а они сегодня шикарно отыграли. К счастью, никто не лез с расспросами, и только тренер удивленно бросил:
– У тебя есть брат? Не знал.
Никто не знал. В нашей семье это имя не просо под запретом. Оно предано анафеме.
Брэдли. Меня кислотой выжигает изнутри всякий раз, когда я думаю о нём.
Радостный гомон и похвала тренера звучат где-то далеко и не достигают моего сердца. Я вернулся в кошмар, где слышу только собственные крики и тонну в ощущении беспомощности.
Переоделся, убрал вещи в сумку и первым пошёл к автобусу, чтобы мои парни не стали свидетелями того, как я клюшку о хребет Брэдли сломаю.
Колесики сумки отбивали угрожающий марш, когда я шёл по парковке. Брат прислонился задом к автобусу команды и, совершенно не стесняясь, рассчитывался с каким-то парнем. Опять делал ставки. Ублюдок.
Я тысячи раз прогонял в голове нашу встречу, как валю Брэдли на землю и как раскраиваю ему череп. Я убивал его разными способами, один страшнее другого. И если бы не мама и Гейл, то давно бы сорвался, отсидел бы и вышел с чистой совестью. Но я им нужен. Я им нужен. Я нужен Гейл. Нужен. Нужен. Нужен.
– Горжусь тобой, Эйден. Ты не утратил навыков. Мой парень! – он картинно хлопал в ладоши, чеканя каждый удар. Отросшие спутанные волосы, потертая кожаная куртка, черные выгоревшие джинсы и тлеющее безумие во взгляде.
Я стиснул зубы, с трудом сдерживая рвущиеся наружу ругательства. Их мало. Всех слов мир не хватит, чтобы выразить мое презрение к Брэдли.
– Что ты хотел?
– Повидаться. Вы не приехали на годовщину смерти папы. Как там дела у мамы?
– Ты не имеешь права называть ее так, – на одном дыхании отчеканил я.
– Когда-то она заменил мне маму. Была очень добра.
– Только ты не был добр к нам. И отец…
– У папы был свой стиль воспитания, – глаза у Брэдли затянуло мутной пеленой, но даже сквозь нее я видел мерцающий ужас, который щупальцами пробивался из прошлого.
О да. То, что Брэдли назвал воспитанием, заключалось в регулярных побоях. Именно поэтому мать бросила его и сбежала со мной однажды ночью прямо в домашних тапочках.
– Кажется, ты забыл, кто всегда прикрывал тебя перед отцом, – завел старую шарманку брат. – Кто учил тебя завязывать шнурки. Если бы нас не разлучили, то я учил бы тебя водить, клеить девчонок. Кстати, видел твою подружку на стриме. Крутая. Лакираш три семёрки. Прямо джекпот. Познакомишь?