– Угу. – Лизины тонкие ноздри раздулись от негодования. – Я со своими пятьюдесятью килограммами сбросила центнер Шуйко с лестницы.
– Там тоже какая-то темная история…
– Не «тоже какая-то», а логическое продолжение одной истории.
– Шуйко сломал шею из-за секс-услуг по телефону? Он что же, нашептывал комплименты геям? – Чувствовалось, что Елагин хочет услышать ее версию происшедшего и поэтому играет роль болвана.
Лиза скривила губы.
– Если ты, Елагин, хочешь узнать мою трактовку событий, незачем строить из себя идиота. Скорее всего, инициатором создания этого «бизнеса» был ты. Стояла задача скомпрометировать девчонок, а затем шантажировать их. Шуйко ты сначала пообещал жирный кусок. А затем, чтобы сбросить концы в воду, ты кокнул Петьку.
– Словом, я предстал перед тобой как воплощение мирового зла… – задумчиво сказал Данил.
– Что, каждая история в отдельности не впечатляет, все вроде бы какие-то несчастные случаи: то с простудой, то на дороге…
– То сердечный приступ, – подхватил он. – Ведь Шуйко потерял координацию якобы из-за сердечного приступа?
– Якобы. – Лиза выдержала паузу, а затем эффектно сообщила: – Но мы с тобой прекрасно знаем, что там, «на вершине», был использован электрошок. Стоило тебе поднести свою «заряженную» руку к спине Шуйко – и он сверзился с лестницы. Кстати, за секунды до этого «трагического происшествия» я почувствовала неладное.
– И каким же образом?
– Вы с Шуйко еле слышно препирались, пригласить ли меня на бокал вина туда, наверх. Ты, естественно, был против.
Узкие глаза Елагина расширились, и он удивленно спросил:
– Неужели ты, Лиза, на самом деле слышала мой голос в конторе Шуйко?
Она колебалась всего лишь секунду, а затем веско сказала:
– Лгать не буду. Сам голос я не слышала. Но улавливала какую-то возню и бормотание, еле слышное. Ты просил Петьку не звать меня до твоего ухода.
Он вновь задумчиво почесал свой подбородок связанными руками и тихо пробормотал:
– Если дела обстояли так, значит наверху с Петей был человек, которого ты знала. То есть субъект из нашей бывшей тусовки…
– Ты.
– Нет. Я в это время сидел в Германии…
– Угу, – издевательски хмыкнула Лиза. – Изучал проблемы новой валюты. Ты уже говорил.
– Но это на самом деле так!
– И какие же у России перспективы по «евро»? Ведь Россия ориентирована на доллар. А «евро» будет противостоять доллару. Как ты – нашей прежней компании…
– Не я. – Данил посмотрел на нее прямым честным взглядом.
– Это голословное заявление! А у меня на руках – прямые улики.
– Даже так? – Он, кажется, слегка удивился.
– А ты думал, что действуешь тонко, изощренно, не оставляя следов? – Лиза пружинисто оттолкнулась ногой от пола, и ее кресло на роликах отъехало в сторону, обнажив монитор компьютера.
Елагину не надо было предлагать посмотреть на экран. Данил и сам подался вперед, вглядываясь в схему.
– Твое зрение улучшилось? – заботливо поинтересовалась она. – Я заметила, что ты теперь не пользуешься очками.
– Да.
– Лазер или линзы?
– Лазер.
С минуту Данил оценивал картинку на мониторе, затем сказал:
– Мы с Соболевским предполагали нечто подобное.
– Хочешь сказать, вы оба заделались дизайнерами и разрабатывали проект «обновленного Зараево»?
– Нет, здесь затесались другие разработчики… – Он нервно сплел пальцы на связанных руках.
«Встрепенулся, гад! Увидел свою „Беллу“!» – с негодованием подумала Лиза. Но чем большим раздражением грешили ее мысли, тем ласковее она сказала:
– Зачем же отказываться от авторства? Вон в правом верхнем углу значится твоя «Белла» – «прекрасная» фирма.
– Это не моя фирма, – спокойно сказал Данил, и Лиза правильно расценила его хладнокровие: «Знает, что практически невозможно установить ее истинного учредителя».
– «Белла» – твоя! – Она решила блеснуть своими познаниями в лабиринтах бизнеса: – Только оформлена на подставные лица. Это азбука предпринимательства! Вполне возможно, что фирма названа на итальянский лад в честь фотомодели, – как бы невзначай добавила Лиза, исподволь отслеживая реакцию этого сластолюбца.
Он довольно искренно изобразил удивление.
– А почему в честь фотомодели?! Да еще итальянской?!
Лиза, конечно, могла бросить в его подлую физиономию охапку упреков, но бабуля советовала быть сдержанной в подобных случаях: «Иначе мужчина может Бог весть что подумать! Например, что ты сгораешь от ревности». Не выходя за рамки светского приличия, Лиза бросила: