Что же теперь она хочет узреть на даче Богданова?
Его самого, сбежавшего якобы в неизвестном направлении?
Но такая встреча небезопасна. А свое личное оружие, изящный дамский пистолет, Лиза оставила на Преображенке. Намеренно. Сначала надо подлечить нервную систему, которую полностью расшатала эта подспудная, «андеграундная борьба» за землю, а потом вооружаться. Иначе Лиза начнет палить при первом же подозрительном шорохе.
По дороге к Богданову Лиза анализировала скудные данные, связанные с ним. «Шестерка», который довольствовался подачками Антоновой, однако сам не пошел ни на одно кровавое дело. Хотел иметь свои дивиденды, и вместе с тем оставаться в стороне.
После того, как помог вытащить Рюмину на воздух, куда-то сбежал. Скорее всего, в Москву. Там, естественно, скрыться легче, чем в Зараево. Кроме того, у Богдановых где-то в центре мегаполиса живет чуть ли не столетняя бабуля. Именно от нее Васька наслушался бредней о столбовом дворянстве. Именно у нее неделями сидит Васькина мать.
Эти сведения укрепили Лизин дух. Никакой ловушки и в помине не может быть на богдановской даче. Никаких сюрпризов. Честно говоря, Лиза бросила бы эту затею с обыском, если бы не странное предчувствие.
Ей упорно казалось, что там, в этом доме, она найдет нечто интересное. Улику? Доказательство чего-то? Лиза и сама терялась в догадках. Но ее неудержимо влекло к этому дому. И тут уж иррациональное брало верх над здравым смыслом. Исходя из последнего, Лизе не стоило тащиться туда. Но первое, необъяснимое, тянуло ее к заброшенному дому.
Он и вправду выглядел одичало.
Вокруг много бурьяна. Все двери закрыты изнутри.
Зато неподалеку от крыльца лежала длинная деревянная лестница. Лиза с трудом подтащила ее к той стене, где размещался балкон. Пожалуй, это был самый удобный вход на закрытую дачу. Пристроив лестницу так, чтобы ее верхние ступени упирались в балкон, Лиза вскарабкалась наверх. Там перепрыгнула на балкон. Шпингалет двери поддался довольно легко, и она очутилась в Васькиной комнате. Об этом говорила устаревшая аппаратура: видик и магнитофон. Подручный Антоновой, как она и утверждала, продался буквально за несколько сребреников.
Навострив уши, Лиза прислушалась к дому. Нельзя было расставаться с бдительностью. Богданов – слабый субъект. А такие от испуга могут выкинуть любой фортель. Васька прислуживал Марине, следовательно здесь, в его норе, можно найти что-нибудь интересное.
Та ситуация, которая сложилась за последние часы, не устраивала Лизу. Захват Антоновой практически осуществил Елагин. Затем сам сдал ее властям, в то время, пока Лиза валялась в забытьи от порции газа. Сейчас ей во что бы то ни стало хотелось захватить инициативу в свои руки. И сердце подсказывало: какие-то новые улики – здесь!
Первым Лизино внимание привлек секретер, старый, с обшарпанной крышкой бюро. Такой рухлядью набиты зараевские дачи. Но этот «реликт» стоял в Васькиной комнате и мог преподнести открытия. Открывая бюро, Лиза еще не подозревала, на что наткнется…
Настроение у нее было ровное, ближе к радостному, чем к печальному. Елагин был не таким проходимцем, каким казался Лизе на протяжении ее расследования. Это важно. Он не убийца, не главный манипулятор в сфере земельных дел. Это также важно. Конечно, своей репликой о неприязни он предал Лизу и ночь их близости, но еще надо разобраться, при каких обстоятельствах были произнесены роковые слова.
В глубине души Лиза уже допускала варианты развития своих с Елагиным отношений. Праздничный вечер открывал кое-какие перспективы.
Думая об этом, Лиза улыбнулась.
Откинутая крышка бюро служила отличной столешницей. Лиза рассматривала его недра. Обычный ассортимент. Старые тетради, пожелтевшие вырезки из газет. Но вот ее взгляд наткнулся на бежевый конверт. Такие обычно используют для пересылки легких бандеролей. Она проворно схватила его и вытряхнула содержимое на откинутую крышку.
В эти мгновения Лиза испытала самый сильный стресс за последнее время.
Казалось бы, загадочные смерти друзей, поджоги и газовые атаки должны были закалить ее нервы. Но Лиза почувствовала дрожь под коленками и в кончиках пальцев.
Это были фотографии. Но какие!
Они поражали не ужасными деталями триллеров, не кровавыми сценами, а… интимной нежностью, волны которой выплескивались с их глянцевой поверхности.
Сначала Лиза застонала.
Затем стала быстро перебирать фотографии, как-будто это были мистические карты, которые нагадали ей большое горе по поздней дорожке.