– Кстати, о нашем пари! – напомнила бабуля. – За тобой коробка французских трюфелей. С Эйфелевой башней!
– Не беспокойся, получишь. – Лиза вынуждена была признать: ее намерение застигнуть Елагина на месте преступления, с неопровержимыми уликами потерпело полный крах.
Весь остаток дня Леонтьевы посвятили гигиеническим и косметическим ухищрениям. Гели, скрабы, бальзамы, кремы и тоники не давали покоя ни их рукам, ни их лицам. Тела тоже изнывали от бесчисленных процедур.
К восьми вечера физиономия бабули пылала воспаленными пятнами, и Натали с гордостью повторяла:
– Ты только взгляни на меня, старуха! Кому из нас двадцать пять, а?!
– Если мы продолжим экзекуции над своими рожами, то на самом деле уже трудно будет отличить, где семьдесят с хвостиком, а где двадцать с лишком!
– Все дурное в тебе – это генетика по мужской линии, – спокойно констатировала Натали.
Сразу после девяти за Лизой зашла Вера Носова. Обычно сдержанная и собранная, сегодня она была оживленной. Натали по достоинству оценила ее комбинированное, синее с зеленым, платье:
– В этом сезоне в моде насыщенные цвета. Ты преобразилась.
– А вы очень элегантны, Наталья Сергеевна.
В ответ на комплимент бабуля лишь слегка, королевским жестом, наклонила голову. Она знала, что сегодня ее черное платье затмит все эти канареечные всплески моды.
Когда на лестнице появилась Лиза, Вера опешила.
– Платье, конечно, чувственное. Но сейчас, мне кажется, аскетизм и не в моде.
Чтобы скрыть замешательство, Носова сказала:
– У Мадонны оголены куда более интимные места.
Но Лиза сейчас же укуталась в кашемировую шаль, и Вера успокоилась. Бабуля осталась ждать Василия Григорьевича, а подруги направились к пруду.
Смеркалось. Небеса покрылись темно-серым, с оттенком голубизны, флером. Вдали, над прудом, зажглись огни иллюминации. Лиза с трепетом подумала о том, что ей сулит сегодняшний вечер.
Надо будет выглядеть беспечной, веселиться, игнорировать Елагина. «Я должна придерживаться именно этой четкой модели поведения: бесшабашность с долей здорового скепсиса», – подумала Лиза, и в этот момент Носова прошептала:
– Скажи откровенно…
«Я не могу позволить себе откровенности!» – чуть не вскрикнула Лиза, но продолжение Вериной фразы было весьма неожиданным:
– … Ты выбросила Соболевского из головы? Да, Лиза?
Чтобы как-то выкрутиться из пикантной ситуации, Лиза сказала:
– На этот счет можешь быть спокойна.
– А Елагин? У тебя с ним сложились какие-то странные отношения…
«Мягко сказано: „странные“»… – подумала Лиза, а вслух независимо заметила:
– Деловые. Обычные деловые отношения.
– Не совсем обычные, если учесть эту… кровавую схватку за землю. – Они помолчали, и спустя минуту Вера призналась: – Знаешь, ночами я теперь часто думаю о Марине… А ты?
Лиза поежилась под шалью.
– У нее была двойная жизнь.
– Мне кажется, всему виной ее… чувство к этому Уфимцеву. А ты как думаешь?
– Надо контролировать себя, – тоном опытной наставницы сказала Лиза.
– Иногда любовь становится каким-то наваждением. И трудно справиться с собой. – Вера искоса посмотрела на подругу. – Эдик сказал, что вы все вместе прослушивали запись разговора, и Уфимцев довольно легко предал ее, ведь так?
Чтобы ответить, Лиза приостановилась.
– Слушай, Вера, давай покончим с этой темой. Все мужчины легко предают! Все до единого.
– Так считает Наталья Сергеевна?
– Так считаю я. И жизнь подтверждает мою правоту! А наше дачное дело закрыто. Все. Финал.
Когда Лиза произносила эти слова, то еще не знала, что судьба уготовила ей непредсказуемые повороты в этой истории.
Глава 45
По зараевскому пруду плыли парусные лодки. Огни иллюминации подсвечивали полупрозрачную ткань, и паруса казались разноцветными, с перламутровым оттенком.
– Феерическое зрелище, – прошептала Вера.
– Извечная мечта всех «весенних дурочек» – алые паруса, – скептически заметила Лиза. – Ты только посмотри! Я же говорила: копия островных праздников. Обычный стандарт.
Этот стандарт включал в себя: расцвеченные бесчисленными гирляндами пруд и берег, столики со сладостями, шары и цветы. Среди фланирующих по берегу зараевцев Лиза не увидела Елагина, и ее настроение резко снизилось.
Если нахал-спонсор оплатил праздник, а сам убыл в итальянском направлении, то кому она станет демонстрировать свое скептическое отношение к дешевым народным гуляниям?