Кому выразит презрение?
Кого проигнорирует?
Яркая иллюминация праздника померкла в Лизиных глазах. Она вдруг почувствовала сильную усталость и нежелание приклеивать улыбку на свои дрожащие от какой-то обиды губы. Ведомая Носовой, Лиза на ослабевших ногах подошла к самому берегу.
С детства она знала, что это самое глубокое место их пруда. Самое опасное место…
Это мнение сейчас полностью подтвердилось. Лиза увидела… его.
Елагин плыл на парусной лодке вслед за Соболевским. Данил стоял в носовой части, широко расставив ноги и выглядел сейчас настоящим хозяином жизни. Блики света играли на его смуглом лице. Ворот белой рубашки был широко распахнут, как-будто в грудь Елагину дул ветер.
– Ишь ты, морской волк! – буркнула Лиза, но на самом деле ее душа встрепенулась, и этот кусочек Зараево показался ей сейчас сказочным островом.
Лодки ровно скользили по глади пруда.
– Делай что хочешь, – неожиданно прошептала Вера, – только ради Бога, оставь нас вдвоем с Эдиком! Не вздумай прыгать за мной!
В эту минуту Соболевский причалил к берегу, и Носова как пушинка перелетела на его палубу. А Лиза внезапно испытала острый испуг. Ей вдруг показалось, что Елагин проплывет сейчас мимо, и она останется здесь одна…
Лиза уже сделала движение, чтобы уйти, сбежать, но парусник Елагина мягко подошел к берегу. Она прекрасно знала, какой «модели поведения» надо придерживаться.
Нужно скроить презрительную гримасу, поджать губы и независимо побрести по берегу прочь от этого пройдохи и ловеласа, плейбоя и сластолюбца. Заранее избранное кредо было рациональным и единственно возможным.
Но какой-то шальной импульс подхватил Лизу и с дьявольской силой повлек на его «корабль».
«Боже мой, что же я делаю!» – С этой панической мыслью Лиза подалась навстречу протянутым рукам Елагина и запрыгнула на его «корабль».
Это была легкая посудина с парой перекладин вместо сидений, с полупрозрачными парусами. На корме лежала охапка белых роз. Рядом стояли два контейнера: серебристый с бутылкой шампанского и пластмассовый с горстями экзотических сладостей.
– Ты основательно подготовился к плаванию, – Лиза улыбнулась. Данил молча помог ей сесть. Затем взял в руки короткое широкое весло и начал грести.
Несколько минут они плыли в тишине. Их сопровождали только посторонние звуки фейерверков и отдаленный смех на берегу. Затем Данил спросил:
– Почему ты избегаешь меня?
– Потому что все это до слез романтично. И я бы разрыдалась, – лукаво заметила Лиза, – если бы не знала, что романтические вечера… и ночи быстро завершаются.
Он отложил весло и сел рядом с Лизой. Ощутив тепло его сильного тела, Лиза повернулась к Данилу, и шаль соскользнула с ее плеч. Если во время домашней примерки платье выглядело откровенным, то сейчас Лиза почувствовала себя обнаженной. Декольте еще больше углубилось от того, что она сидела. Вырез на животе усиливал впечатление оголенности.
Тяжелое дыхание Данила опалило ее скулы. Его ладони крепко сжали ее бедра. Он начал целовать ее грудь. Когда Лиза почувствовала легкие укусы, ее пальцы погрузились в его шевелюру. Как и тогда, у камина, она вновь потеряла голову…
Но в этот миг над их парусником вспыхнули особенно яркие огни петарды, и Лизу словно озарило.
«Он опытный соблазнитель! Как я могла забыть об этом! В крепких тисках его рук билась не только я, дурочка!» – Вспомнив мощную стать и гриву итальянки, Лиза оттолкнула его. Но ее силы, естественно, не хватило. И она вновь попыталась вырваться из объятий.
Через несколько секунд Данил ослабил свою «мертвую хватку» и тихо спросил:
– Что-то не так?
– А ты сам как считаешь? – загадочно спросила Лиза: «Пусть ответит первое, что взбредет ему в голову! Ведь подсознание выдает самое сокровенное!»
– У меня голова идет кругом, – прошептал Данил. – Я хмелею от тебя… Это какая-то мистика!.. – Он сорвал с охапки роз горсть лепестков и осыпал ими Лизу. – Говорят, так ворожить умеют только филиппинки.
«Филиппинские острова?! – Лиза насторожилась. А память услужливо напомнила ей о креолке, упомянутой Уфимцевым. – Креолки – это, кажется, на Маврикии… Итак, наши богачи получили в свое распоряжение солидный арсенал сексбомб!»
От закипающей ярости и ревности Лизин голос дрожал, когда она вкрадчиво поинтересовалась:
– Говорят? Или ты убеждался на личном опыте?..
– Что ты имеешь в виду? – Его голос звучал так, будто Данил и вправду захмелел без вина. Его пальцы нащупали язычок боковой молнии. Но Лиза удержала его от этого акта.