– Я про филиппинок… Был личный опыт?
– Опыт обогащает мужчину.
– А кто искуснее в сексе: филиппинки или итальянки?
– Мне сейчас не до сравнений, – признался Данил, вновь посягая на молнию.
– Значит, я – самый обыденный экспонат в твоей экзотической коллекции? – ехидно спросила Лиза, приподнимаясь. Она уже чувствовала себя просыпающимся вулканом.
– Сядь! – приказал он. Но лучше бы не делал этого!
Тон приказа заставил Лизу взорваться.
Она сама не ожидала такого парадоксального поворота событий. Не говоря уже о Даниле. Он слишком расслабился.
Его «сядь!» подняло Лизу с места. И далее события развивались стремительно. То, что не удалось Данилу, сделала Лиза. Расстегнув молнию, она скинула с себя платье и скатала его в ком. Ее изысканное нижнее белье, кажется, произвело на спутника основательное впечатление. Данил тихо спросил:
– Что с тобой, Лиза?
– Не беспокойся, это не стриптиз. Она, видимо, частенько устраивает для тебя стрипшоу?
– Кто?!
– Твоя «белла»!
– Но у меня нет никакой Беллы!
– Тебе напомнить ее параметры?! Сильная жилистая кобыла! Она, конечно, мощнее меня! Неутомима в постели! Она беспечнее меня и у нее не такой всгальный характер, ведь так?
Данил был явно обескуражен.
С одной стороны, полуобнаженное Лизино тело, пара кружевных полосок на высокой груди и на крутых бедрах. С другой, каскад каких-то обвинений. Он приподнялся, чтобы прижать ее к себе и разрешить спорные вопросы другим путем. Но в эту секунду Лиза слегка прогнулась и… прыгнула за борт.
В левой руке она держала над водой ком платья, а правой быстро гребла к берегу.
Окликать ее было бесполезно, и Данил, сорвав с себя одежду, бросился в пруд вслед за Лизой. Он нагнал ее через пару секунд после того, как она выскочила на берег. Лизу колотила лихорадка. Не зная, что следует предпринять в таких экстренных обстоятельствах, Данил сказал:
– Это безрассудство, Лиза!..
Его голос звучал тихо и проникновенно, а ее глаза сверкали адским пламенем, когда она крикнула:
– Да, я безрассудна! И глупа! И во мне уйма прочих недостатков! Ходячий эталон порядочности и благоразумия – это ты, Елагин! Но ты должен знать, что меня не проведешь! И я по-прежнему не доверяю тебе. У тебя слишком много тайн, Елагин. – Тут Лиза решила пойти на крайность и выпалила: – Я и приблизилась-то к тебе, чтобы стать поближе к этим тайнам! Хотя ты мне и неприятен, ты понял?.. Когда мы катались ночью по той шкуре, я изображала оргазмы и…
– Довольно! – резко сказал Елагин. – Я все наконец понял.
Крутой поворот, прыжок в воду. Елагин поплыл к своему паруснику, а небо вдруг озарилось новым всплеском огней.
И тут Лизу осенило. Этот колдовской вечер внезапно напомнил ей о ворожбе. Все было бы иначе, если бы Лиза сожгла эти подлые фотографии с «белла сеньоритой».
Она вдруг почувствовала, что сейчас, здесь, на берегу родного пруда, совершила нечто непоправимое. И теперь Елагин не просто уплывает от нее на свою лодку. Он навсегда уходит от Лизы…
Остается одно-единственное, колдовское, средство вернуть его. Это огонь! Пламя, которое испепелит его прошлое с белозубой улыбкой иностранки, с каштановым водопадом ее волос.
На еще мокрое тело Лиза натянула платье и бегом пустилась к даче Богданова. «Натали всегда говорила, что я – слишком противоречивая натура. – Мысли лихорадочно неслись в голове. Их сопровождал аккомпанемент праздника: звуки хлопушек и петард. Искры фейерверков. – Сначала все разрушить собственными руками, а потом постараться построить новое на старом пепелище?.. Я на самом деле взбалмошная дура!»
Спустя десять минут она оказалась возле богдановской дачи. И ее мечта об огне неожиданно воплотилась наяву.
В палисаднике горел костер…
Глава 46
Шаги Лизы стали бесшумными. Она осторожно прошла через калитку и увидела, что сбежавший ото всех Васька делает то, чего хотела она, а именно: жжет бумаги.
«Улики!» – озарило Лизу.
Стремительный рывок к костру, и вот она уже схватила Богданова за руки, в которых он сжимал фотографии… Те самые.
От неожиданности Богданов вздрогнул, но не оказал никакого сопротивления. Кажется, он даже не удивился, что Лиза – в вечернем платье! – прискакала сюда.
– Поверь, я ничего не знал. Ни про замыслы Уфимцева, ни про беспощадность Антоновой. Она сказала, что ей потребуются некоторые мелкие услуги, за определенную оплату – в баксах, и я согласился. Ты ведь сама знаешь, сейчас каждый «грин» на счету, – скороговоркой объяснял Васька, а Лиза не могла отвести завороженного взгляда от этих мистических фотографий, которые унесли ее душевный покой…