– Если бы подружка!.. Мне тут намекнули на дружка!..
– Что?! – Галина налегла на стойку всем корпусом. – Оказался педиком?!
– Как сейчас модно говорить, неординарная сексуальная ориентация… – Лиза извлекла из сумочки яркий «поляроид». – Ты уж мне помоги, Галина. Взгляни, который из этих субчиков выскочил сегодня из входа напротив! Незадолго до того, как я махнула тебе рукой. Тогда еще у вас тут совсем не было посетителей, помнишь?
– О чем ты говоришь! – Галина жадно накинулась на фотографию, надеясь разглядеть на ней «голубого».
Лиза затаила дыхание.
«Сейчас мы узнаем, кто именно! Васька или, как это ни странно, Эдик? Думаю, все-таки Васька!..» Любая реакция, самая первобытная, устроила бы Лизу – только бы выявить истину! Но того, что случилось дальше, она уж никак не ожидала. Лизе казалось, что, обнаружив «лже-педика», Галина начнет хищно тыкать в него пальцем и вопить: «Вот он, голубчик!» Но барменша неожиданно фыркнула, как сдутая шина.
– Уж не знаю, как тебе и сказать. Первое: ты не дрейфь, он не педик. Второе: выскочила краля, а не дружок.
– Да?! – Лиза разинула рот.
– Угу. Вот она. – Крепким пальцем Галина ударила по фотографии.
От такого сюрприза в Лизиных глазах зарябило. Она никак не могла понять, на кого указывает барменша. Лица Веры и Марины были рядом.
«Вера! Вот ее „консалтинг“! Она все-таки работала на Шуйко!»
Но Галина продолжала упорно тыкать в «поляроид», но правее Вериной физиономии.
«Марина?! Этого не может быть!»
– Я никак не пойму, в кого ты тычешь! – раздраженно вскрикнула Лиза. И тогда Галина длинным ногтем с облупившимся лаком продавила фотобумагу под изображением Марины Антоновой.
– Но этого не может быть!
– Говорю тебе: она! Ишь карие глазищи, как у колдуньи! Она и приворожила твоего. Сейчас и не такое делают!..
– Не верю, – тихо пробормотала Лиза, а затем опрокинула в рот целую стопку смирновской.
– Что? Одна компашка и все перепутали постели? В наши времена это сплошь и рядом. Я получше тебя знаю жизнь.
Если бы сейчас кафе вместе с посетителями начал неожиданно сносить бульдозер, и тогда Лиза была бы удивлена меньше. Марина?! Посетила Петю?! Она потягивала наверху кьянти в тот момент, когда Лиза уже торчала в кабинете?! Да что там кьянти! А электрошок?! Выходит, Марина бестрепетной рукой тыркнула его человеку, который был влюблен в нее?!
Обеими ладонями Лиза протерла лицо. Тут надо было разобраться…
– Постой, Галина. В какое время она выпорхнула из двери?
– Ну, точно уж я не помню. Весь день народ мельтешит.
– Умоляю, вспомни, задолго до меня?
– Может, минут за десять. А может, и за полчаса. Время ведь быстро летит, сама знаешь…
«Ничего-то я не знаю теперь…» – думала Лиза, покидая гостеприимное кафе.
Только в электричке мерное покачивание вагона слегка успокоило ее. Вернее сказать, позволило мыслям струиться плавным потоком. Итак, совершено новое открытие.
На арене событий ярко высветилась Марина Антонова. Одаренная, дружелюбная, раскованная. Она утверждала, что весь день торчала в мастерской. Видимо, считала это алиби вполне надежным. Но Лиза так не думает. Если Эмма Михайловна подтвердит алиби дочери, то ее слово не перевесит довода постороннего человека – барменши Галины. Последняя видела Антонову вблизи места преступления примерно в то же время. Неужели Марина отравила Шуйко?..
Глядя на ажурную зелень за окном, Лиза старалась рассуждать медленно и с меньшим количеством эмоций. Нужны аргументы, а не паника и истерия. Весомый факт указал на того человека, который дал Пете «стремительный старт» в его полете. Галина – лицо стороннее, незаинтересованное. В тот момент, когда она продырявила ногтем фотобумагу под потенциальным киллером, все изменилось.
Это преступление стало выглядеть вовсе не таким, каким показалось первоначально. Как в детской переводной картинке. Трешь пальцем по туманной поверхности и не знаешь, что там за начинка. Наконец последний рывок – и картинка предстает во всех своих деталях. Свежо и ясно. Марине Антоновой ни черта не нужен никакой полукриминальный бизнес. Вместе со своими красками она полностью растворяется на холстах. Это ее мир. Мир иллюзий и утонченной эстетической неги.
Раз Шуйко убит Мариной, Лиза знает точный мотив. Он весьма благороден. «Это вендетта. Кажется, в южных странах вендеттой называют то ли кровную, то ли родовую месть. В данном случае это месть за погибших девчонок». Каким-то образом Марине стало известно о полукриминальном бизнесе Шуйко и о его рабынях. Возможно, на левые доходы Петя намекнул ей сам. Ведь он влюбился в Марину и хотел предстать перед ней крутым нуворишем.