«Видимо, призрак старой барыни сбросил мне на голову этот презент». Сюрпризный обломок статуи весил примерно килограмма два. Таким нельзя было убить – только попугать и нанести легкую травму. Но Лиза не сомневалась в том, что это лишь первый этап. «Кажется, так обычно поступает мафия, – вспомнила она. – Сначала – легкий удар по башке. Затем – поджог лайбы. Но автомобиля у меня нет. Значит, могут поджечь что-нибудь другое из моего скудного имущества. Дачу?! Упаси бог!..»
Самое смешное – а, может, печальное – заключалось в том, что Лиза и сама собиралась закрыть «дело о дачной тусовке» за неимением улик. Несколько минут назад, кварцуясь на солнце, она практически приняла такое решение, но кто-то сглупил. Желая остановить Лизу парой камней, он только простимулировал ее! Если бы в деле был замешан лишь незнакомый Петин конкурент, он не потащился бы за Лизой в Зараево! Уж он смог бы использовать московские возможности. Там и свирепые потоки автомобилей на шоссе, и толпы людей в метро – да мало ли возможностей для предупреждения клиента открывает мегаполис! Но на ее бедную голову свалили обломок зараевской статуи, и это символично.
Словом, ее попросили не суетиться. Что ж, она не так глупа и на какое-то время сделает вид, что оставила все попытки расследования. Кажется, в разведке говорят, что «выдержка – это оборотная сторона стремительности». Лиза переждет. Она затаится, чтобы потом, в нужное время, сделать решительный бросок.
По пути к даче она размышляла о том, кто мог бросить с балкона необычный презент. Маринка по-прежнему загорала в дальнем конце пруда. За эти считанные минуты даже горная серна не смогла бы сбегать на балкон, швырнуть камень, а потом уплыть на лодке на такое расстояние. Это технически невозможно. Антонова отпала. Что касается Носовой, тут надо подумать. С одной стороны, Лиза совсем недавно разговаривала с ее офисом. Но при современных технических возможностях даже Носова вполне может быть подозрительна. Кто мог помешать ей воспользоваться мобильным аппаратом? В таком случае Лиза звонила не в офис, а всего-навсего на Верин мобильник. А сама Носова в это время вполне могла находиться где угодно. Следовательно, имела возможность и кусок статуи швырнуть, и записку подбросить.
А как насчет ребят? Они вроде бы не появляются на арене событий. Но Лиза все время ощущает их незримое присутствие. Васька Богданов устроился на работу к Шуйко накануне Петиной гибели. Эдик Соболевский вообще ушел в тень. Для лидера это странно. Настораживает и то, что на момент гибели Шуйко они запаслись надежными алиби. Как будто заранее знали, что их кто-нибудь, да проверит.
Приближаясь к даче, Лиза вспомнила библейское выражение о том, что в некую блудницу может бросить камень лишь тот, кто безгрешен сам. В данном случае сложилась парадоксальная ситуация. Лиза боролась за праведное дело, следовательно, и сама была праведницей. А какой-то крутой грешник лупанул в нее камнем!
Глава 18
Дома Лизу ожидал сюрприз.
Натали не было ни на веранде, ни на кухне. Ее легкие шаги слышались из гостиной. Довольно громко напевая мелодию аргентинского танго, бабуля двигалась там в таком же ритме. «Провалиться мне на этом месте, она танцует!» Лиза насторожилась. По скудным рассказам мамы она знала, что Натали пускалась в пляс при определенных обстоятельствах, а именно: когда на ее горизонте появлялась добыча мужского пола. У Лизы же вовсе не было желания заполучить себе седьмого или восьмого дедулю. И без него забот хватало.
Не скрипнула ни единая ступенька, когда Лиза с осторожностью ловкой рыси, которая подбирается к жертве, поднялась по старой лестнице. В гостиной царил дамский бедлам. На диване висело древнее тряпье из гардероба. На столе, разинув рты, стояли шкатулки с «фамильными драгоценностями», вернее, с потускневшей чешской бижутерией. Среди этого хаоса бабуля на самом деле выкручивала крутые па аргентинского танго – «танца роковой любви», если Лизе не изменяла память. По всему было заметно, что Натали пребывает в состоянии эйфории. Она летала по гостиной, прижав к груди длинный голубой конверт. «В отличие от меня, бабуле, кажется, и впрямь прислали амурное письмецо – вместо булыжника, что достался мне».
Заметив в дверях внучку, Натали остановилась и сделала ей глубокий реверанс. При этом она обмахивалась голубым конвертом, как веером.