«Пусть знает, что не все в жизни продается и покупается! – с пафосом подумала Лиза. – На мне так прямо табличку можно вывесить: не продается, не продается, не…» Краем глаза она отсекла, что наконец-то Соболевский повел Елагина в их сторону.
– Смотри не вскакивай, – еле слышно процедила бабуля. – Невелик барин! В детстве пожирал мои блинчики так, что за ушами пищало! – Затем она мило обратилась к пензяку с вопросом о документах на имение его предков. Он с жаром принялся рассказывать, и в общем, как оценила Лиза, сложилась неплохая сценка. Дамы Леонтьевы, мол, увлечены россказнями своего друга.
Спустя минуту Соболевский и Елагин очутились около них.
– А тут на банкетке у нас припрятана парочка старинных знакомых, – преувеличенно весело сказал Эдик.
Леонтьевы заулыбались. При этом Лиза посмотрела, снизу вверх, в лицо Данила. Их взгляды встретились. Лизе показалось, что ее прожгли огненные искры. Но Данил уже целовал руку бабуле.
– Благодарю вас, Наталья Сергеевна, за показ моего «видеоролика».
– Не за что! Такой пустяк. Я все думала, когда же твое благосклонное внимание достигнет и нас. – В словах бабули прозвучала нескрываемая ирония.
Пару секунд Данил, казалось, колебался, стоит ли поцеловать руку Лизе. «Я ведь не вхожу в избранный круг тех дам, кого он привык лизать». Но вот Елагин наконец глубоко наклонился. И Лиза поняла, что он искушен в тонкостях этого ритуала. Данил не стал поднимать ее руку до уровня своего лица, как это делают обычно все мужчины-невежды. Лиза нарочно лишь слегка приподняла свою руку, и ему пришлось изрядно прогнуться, чтобы достичь цели. Его горячие губы коснулись кончиков ее пальцев. Лиза ощутила ожог. И быстро отдернула руку.
Этих тонкостей никто их окружающих не заметил. Уже в следующую секунду Лиза пожалела, что так скоропалительно завершила ритуал. Ей страстно захотелось другого. Чтобы Елагин целовал ее пальцы еще и еще. Чтобы затем он повернул ее ладонь и прильнул к ней.
«Мое воображение всегда слегка поражали богатые мужчины», – одернула себя Лиза. Да и Елагин, кажется, не уделил этим пустякам внимания. Он продолжал шутить с Натали. Они вместе вспомнили пару-тройку каких-то банальных дачных приколов, и Лизе все это вдруг показалось пошлым. Более того, она отметила, что с ними, Леонтьевыми, Данил вел себя гораздо более принужденно, чем с равными ему представителями элиты.
Разговаривая с бабулей, он уже не смотрел на Лизу. Она оказалась вне поля его интересов! «У него вовсе не раскованные, а развязные манеры! Возомнил из себя аристократа! Хам. Обычный хам. Распустился там, в Европе. Видимо, не вылезает из казино и борделей».
Между тем Натали и Данил болтали. Бабуля спрашивала его о родственниках, которые давно слиняли из Зараево. О том, кто подбросил видеокассету. Елагин многозначительно взглянул на Соболевского, и все засмеялись. Затем бабуля начала приглашать его заглянуть к ней на дачу.
«Зачем ей это?! – Лиза старалась, чтобы ее раздражение не выплеснулось на лице. – Он что, не бывал в нашей зараевской халупе?!» Пообещав непременно зайти, Елагин, сопровождаемый Соболевским, быстро направился к выходу.
– Ты надеешься поразить его нашими апартаментами? – ехидно уточнила Лиза.
– Просто хочу восстановить приятельские отношения!
– Вот оно как! А у тебя были с ним приятельские отношения?!
– Иначе он не прислал бы вам видеокассету через меня. – По лицу Натали скользнула довольная улыбка.
– А тебе не показалось, что он общался с нами как с бедными родственниками: не хотелось бы, мол, но ничего не поделаешь! И этим козам надо уделить парочку минут!
– Ты злишься оттого, что мне Даня уделил гораздо больше внимания, чем тебе.
– Уже «Даня»?!
– Для меня он всегда был и останется Даней.
После ухода Елагина раут как-то сразу померк. Спустя десять минут бабуля предложила покинуть «Салон избранных». Лиза не протестовала. Ей захотелось отдышаться, выйти на воздух после каких-то сильных переживаний. «А что, собственно, произошло? – спрашивала она себя, усаживаясь в „жигули“ Василия Григорьевича. – Меня задело то, что Елагин оказался в хай-классе, а мы, Леонтьевы, не просто в мидле, а еще ниже? Но ведь это реальность. Суровая правда любого капитализма, дикого или даже цивильного. Социальное расслоение – это закон нашей жизни».