В дальнобойности кочерга явно уступала личному оружию, и Лиза тихонько чертыхнулась. На кухне она захватила фонарик. Стараясь не разбудить Натали, бесшумно приоткрыла дверь и спустилась в сад.
Несмотря на то, что Лизу практически застали врасплох посреди ночи, она была удачно экипирована. Ее шелковая пижама, стильный ансамбль из брюк и длинного блузона, подходила не только для сна, но и для всех остальных жизненных случаев. В таких пижамах некоторые приезжие дамы ходили на зараевский пруд. И для данной вылазки ансамбль был вполне подходящим.
Приближаясь к месту событий, Лиза не подумала об опасности. Слишком велика была уверенность в том, что там нашумел какой-то бомж. И только перед самой полянкой, в кустах персидской сирени, Лизу пронзило странное ощущение. То ли испуг, то ли поползновения здравого смысла.
«Куда я прусь?! – неожиданно подумала она, и в районе сердца разлилось неприятное жжение. – А вдруг меня просто выманили из дачи? Скрипнули шезлонгом – и я заглотила наживку? А что если это не бомжи, а наемные киллеры? Вдруг они не захотели бушевать в самой даче? И решили провести акцию на свежем воздухе?»
Лиза заколебалась, и в этот момент сделала какое-то неловкое движение. Одна из веток сирени тут же с хрустом надломилась. «Каюк! Я обнаружила себя!»
Глава 24
Уже в следующее мгновение около полянки под яблоней мелькнула тень.
«Живой не сдамся», – решила Лиза, выбросив кочергу вместо ствола вперед. Надежда на то, что настоящий профи примет кочергу за автомат «орган», была, конечно, минимальной. Но раньше времени сдаваться не пристало, и Лиза крикнула этой сомнительной тени:
– Эй, кто там?! Стреляю на поражение!
Из-под яблоневой кроны выскользнула тень мужчины, высокого и мускулистого. «Такой придавит меня безо всякой „беретты“ одной левой», – поняла Лиза, и в этот момент услышала тихий голос:
– И метко стреляешь?..
«Вот это прикол! – Она с трудом перевела дыхание. – Я пила на ночь только отвар из трав. Но не пустырник, ни душица ведь не являются галлюциногенами. Откуда же у меня глюки?! Ведь это его голос…»
Странность заключалась в том, что вопрос о меткой стрельбе был произнесен голосом… Данила Елагина!
Нет слов, Лиза очень много думала о нем в последнее время. Видимо, это не осталось безнаказанным. И вот голос потенциального киллера она приняла за голос Данила…
Не выпуская «огнестрельную» кочергу из правой руки, дрожащей левой она подняла фонарик и направила луч света в сторону мужской тени.
Дальнейшее наповал сразило Лизу. По ее расчетам, наемник должен был нырнуть в тень – это азы их работы. Но он, вместо того, чтобы спрятаться, вошел в зону огня.
В столбе света оказался тот, чей голос она расслышала минуту назад. Это был Данил Елагин. Только если на рауте на нем сверкал костюм престижного дома моды, то сейчас его экипировка напоминала походную: джинсы и клетчатая ковбойка.
– Я разбудил тебя? – спросил он осевшим голосом.
Если бы Лиза находилась в нормальном дневном состоянии, она бы тут же выпалила: «Идиотский вопрос! Он подразумевает такой же идиотский ответ. Разбудил? Меня? В два ночи? Да что ты, я полола грядки с сельдереем!»
Но в этот поздний таинственный час она вдруг неадекватно прореагировала на этот безумный вопрос. Лиза тихо сказала:
– Да нет…
Ей надо бы выкрикнуть: «Ты обалдел?! Шастать ночью по чужим садам? Тем более в такие неспокойные времена!» Однако, Лиза молчала. Молчал и Данил.
Она до сих пор сидела в кустах с кочергой и фонарем. А он стоял в снопе света. И никто из них не догадался занять более удобные для разговора позиции.
Двое присматривались друг к другу так, словно видели впервые. Лиза неожиданно вспомнила кадры кинохроники. Из жизни животных.
Там самка и самец пантеры, кажется, вот так стояли где-то на поляне и не решались приблизиться друг к другу. Принюхивались. Эта пикантная ассоциация показалась Лизе не только забавной, но и вернула ее к реальности.
– Ты что-то поздно зашел навестить нас, – с улыбкой в голосе сказала она.
– Так получилось.
Лиза наконец опустила фонарь и вылезла из кустов, оставив там кочергу.
– Извини, я в неглиже. В два ночи как-то привыкла иногда поспать.
В тени фигура блистательного ныне Елагина напомнила ей прежнего Данила, высокого и нескладного.
– Это ты извини, – хрипло сказал он. – Я здесь шатался поблизости. И вдруг вспомнил о вашем шезлонге.